— Вы сумеете ввести вирус в единое сознание? — изумился Юрий. — Захватить контроль над «Спасением»?
— Не думаю.
— Она имеет в виду — нет, — подал голос из медотсека Соко. — Единое сознание огромно и чрезвычайно умно. Попытайся мы подчинить его нейровирусу, его первичные мыслительные процедуры выявят нарушение и не позволят ему распространиться по всей структуре. А вот пробраться ему в голову и подслушивать мы можем.
— Господи мой боже! — пробормотал Алик. — Это же фантастическое преимущество! Мы будем заранее знать обо всех планах диверсий.
Мы сможем уничтожить всех агентов оликсов на Земле. Спасем городские щиты.
— Не совсем так, — уверенно поправил Юрий. — Мы столкнемся с проблемой Блетчли.
— Прошу прощения?
— Во времена Второй мировой войны в Блетчли–парке раскололи германский военный код.
— Здорово, и что?
— Им пришлось использовать эти сведения с огромной осторожностью. Если бы они на каждом шагу переигрывали немцев, те бы поняли, что шифр взломан. И сменили бы его.
— Вы хотите сказать, что мы должны оставить саботажников на свободе? Что за чертов бред!
— Нет, я хочу сказать, что нам придется использовать полученную информацию с осторожностью.
— Юрий прав, — вмешалась Джессика. — Приступив к пассивному накоплению сообщений единого сознания, нам придется заранее думать об эндшпиле. Мы ведь это обсуждали. Чтобы победить, вам придется начать с проигрыша. В том числе допустить падение десятка городов для сохранения стратегического преимущества. Если человечество победит, захваченные люди будут освобождены.
— А вы смотрели передачи из лишенных щита городов? — взвился Алик. — Эти шары гоняют людей, как собаки кроликов. Никого не щадят. Дети… эти подонки даже младенцев окукливают!
— Потому мы и присланы в Сол, — хладнокровно ответила Джессика. — Чтобы дать вам знания о вооружении, космических двигателях, биоинициаторах. Чтобы дать вам возможность этому противостоять.
— Если неаны такие охрененно умные, почему сами всем этим не воспользовались?
— Я пользуюсь.
— Нет, вы используете нас.
— У вас пока еще, на несколько коротких лет, остается свобода воли, свобода выбора. Используйте ее. Как — подсказать не могу: у меня как раз свободы никогда не было. Я создана с единственной целью. Так что, может быть, Кандара и права: я просто машина с единственной программой. Но для вас это ничего не меняет. Выбирайте!"
"Алик бессильно сжал кулаки. Она была права, и Юрий прав. Нельзя упускать такое преимущество.
