Записей времени первого вторжения она насмотрелась достаточно, так что их форма — выпуклый бочонок тела с торчащей на конце гладкой головой — стала привычной. Записи из файлов были клинически чистой ценной информацией. А в жизни это были разрушенные люди, слишком настоящие. Ее тошнило, хотелось сбежать.
«Ксанте ошибся, не гожусь я для этого».
Тиллиана не прятала слез. И Джанк, Фалар, Урет тоже, а остальные мужчины выглядели понурыми, как на поминках по Релло.
— Что здесь? — обратилась она к Тиллиане.
Подруга виновато взглянула на нее.
— Зря я тебя сюда вызвала.
— Ну, теперь уж поздно жалеть, — сорвавшимся голосом ответила Ирелла.
Тиллиана мотнула головой. Только теперь Ирелла заметила, что все отводят глаза.
— Что такое? — требовательно повторила она.
— Мы секвенируем ДНК всех доставленных с ковчега коконов, — сказала Тиллиана. — Сегодня утром гендес опознал последовательность.
Ирелла, чуть дыша, обернулась к тому кокону, который обступал взвод. Раздувшееся лицо без ушей, глаза и ноздри заросли кожей, навсегда разинутый рот.
И все же… крохи, сохранившиеся от лица, жестоко ударили Иреллу. Этих черт ей никогда не забыть.
— Ох, святые, нет… — прошептала она.
Это было Александре. Наставник их года в поместье Иммерль на Джулоссе. Других родителей они не знали. Это оне взяло на себя весь труд по ее реабилитации.
Александре, улетавшее на последнем корабле поколений, чтобы в мире дожить свои годы на избранной им новой планете.
Ирелла упала на колени перед коконом.
— Мы до них доберемся! — с яростью обещала она. — Мы теперь знаем, где их анклав, мы пробьемся в него и тогда не оставим в галактике ни единого оликса.
