Только, видите ли, наслаждаться ими способны лишь ваянцы, а их не существует. Вернее, не существовало до вашего создания. Корабль внедрения наделил вас способностью ценить эту музыку, полагая, что ваянцы ею наслаждаются. Но ведь он основывался на ваянской культуре, которой не существует, поскольку не существует ваянцев.
Она указала на спешащие по улице андроидные тела.
— Теперь существуют, — возразил Финтокс. — Мы шестеро — настоящие ваянцы.
— Так же как неанские металюди были настоящими людьми, — добавил Деллиан.
— Но вы же не воспроизводитесь, — сказал Ирелла. — То есть вы же не будете?
— Нет.
— Значит, вы первые и последние представители своего вида. Не знаю, надо ли об этом грустить.
— Если вам нужны ваянцы, вы могли бы сами их сотворить. Молекулярные инициаторы способны создать биологически идеальные ваянские тела. Мы — доказательство, что они функциональны. Люди — хорошие разработчики.
Ирелла ответила чужаку встревоженным взглядом.
— Нельзя. Пока над галактикой нависает угроза оликсов…
— Мы не боги, — с упреком проговорил Деллиан.
— Даже не будь оликсов, мы бы не стали заниматься такими вещами.
— Разве? — усомнилась Ирелла.
Он выдержал ее взгляд. Иной раз их разговоры выходили за рамки добродушных пикировок. Одно из великих благ их дружбы с Иреллой — что они так часто расходятся во взглядах. Временами Деллиану приходило в голову, что с ней он будто заглядывает в собственное будущее: очень уж часто ему приходилось соглашаться с ней по прошествии времени — даже с ее яростью на отсутствие выбора в их созданной ради войны жизни.
Он все еще рвался в бой, но теперь ясно сознавал, насколько аморально было не дать им права выбора. Правда, Деллиана это волновало меньше, чем Иреллу. Наверное, потому, что он верил в грядущую войну, после которой они будут либо мертвы, либо свободны. Ирелла называла эту веру фатализмом — когда бывала в добром расположении духа.
Сверхзвуковой реактивный аппарат вернул их в Тисмал — малую горную цитадель на окраине владений Игсабула и центр управления всей континентальной ловушкой.
Расположенные в ней гендесы координировали деятельность всех цитаделей и ферм.
Они приземлились на плоскую вершину полусферического здания под дождем — мощный ливень стекал по округлым стенам широкими мутноватыми ручьями, увлажняя скользкие водорослевые маты. Посадочная площадка ушла вниз на уровень ангара, где они и высадились.
— Хотите осмотреть еще несколько цитаделей? — предложила Ирелла.
