Спасенная репутация

Когда матросы спустили сходни и поспешили за ее багажом, капитан подал ей руку, чтобы помочь сойти на берег.

– Думаю, вы бы не выстрелили в меня.

– Не знаю, – призналась она. – Возможно, нет.

– А раньше кого вы убили?

Фейт шагнула на пристань, прежде чем ответить.

– Это был заяц, – призналась она.

У капитана отвисла челюсть.

– Но вы же дрожали, когда говорили мне это! – Он откинул назад голову и расхохотался. – Лицо ангела, сердце львицы и хитрость лисы! Вы сумасшедшая, красавица.

– Нет. – Фейт спрятала пистолет в сумочку.

– Просто отчаявшаяся.

– Я думаю, вашему мужу повезло.

Фейт закусила губу и покачала головой:

– Хотела бы я, чтоб это было правдой.

– Это правда! Господь с вами, красавица.

Дорога до Виттории была лишь узкой тропой, которая зигзагами поднималась в горы. Спешить было некуда.

Чем выше поднимались трое друзей, тем подавленнее становился Николас. Все было сделано правильно, но, о Боже, ему тогда и голову не могло прийти, что она так истолкует его слова. Он вспомнил, как старательно она училась всему, что должна уметь жена солдата: готовить еду, ухаживать за лошадью, разбивать лагерь.

Она подстрелила того треклятого зайца! Она даже заставила себя оставаться рядом, пока Стивенс зашивал порез на его ноге. Она упрямо терпела это, сидя с бледным, позеленевшим лицом, на грани обморока.

В то время он не понимал, но теперь понял: она зарабатывала свое право остаться, право, которого не существовало. В любом случае он намеревался отправить ее домой. Это был просто вопрос времени.

Теперь он понимал, что был непреднамеренно жесток. Его уклончивость в точном объяснении того, для чего на самом деле он приехал в Испанию, больно ударила по тому человеку, которого он больше всего старался защитить.

Eго лошадь тащилась вперед, обходя ужасающие расщелины. Николас ничего не замечал.

Боже, как он будет скучать по ней! Но так лучше. Она была бы вынуждена справляться с его болезнью. Его златоволосая, веселая, чувственная Фейт превратилась бы в бледное, печальное подобие женщины, изнуренная видом его страданий, – такой перспективы Николас не мог вынести.

Пусть лучше она думает, что он выполняет какую-то миссию, и неожиданно узнает о его смерти. Рано или поздно она, конечно же, узнает правду, но вспомнит, как он рассказывал ей о матери, и поймет, почему он так поступил.

Впереди ехал Мак, сгорбившись в седле, мрачный и угрюмый. Наверное, надо было попробовать отыскать цыганку. Сам Мак никогда не поедет за ней.