Спасенная репутация

На второй день Стивенс и Мак отправились поохотиться. Чтобы добыть мяса на обед, утверждали они, но, по правде говоря, все потихоньку сходили с ума, живя в такой тесноте, не слыша ничего, кроме едва различимого дыхания больных.

Вечером второго дня Мортон Блэк напомнил Фейт, что привез ей письма от родных, и она с благодарностью читала и перечитывала их, немножко улыбалась, много плакала и зачитывала отрывки остальным.

В каком-то смысле письма утешили ее, но, с другой стороны, заставили почувствовать себя такой далекой.

Их заботы и интересы были из другого мира. Мир Фейт лежал на кровати, безмолвный и недвижимый.

На рассвете третьего дня на несколько мгновений Ник проснулся. Он пробормотал что-то, и Фейт подлетела к нему. Его глаза открылись, он уставился на нее, словно пытался вспомнить. Затем сказал: «Доброе утро, миссис Блэклок», и, закрыв глаза, заснул теперь уже нормальным сном.

– Доброе утро, мистер Блэклок, о, очень доброе утро, мой дорогой мистер Блэклок, – всхлипнула Фейт, целуя его лицо, руки и снова лицо.

Она оставалась с ним целый день, наблюдая, как он спит. Наконец, измотанная, уснула, держа руку мужа в своих руках.

На закате того же дня абуэла умерла.

Все поняли это, когда Эстреллита издала протяжный стон и начала натирать лицо золой из очага. Фейт поспешила к ней.

– Ох, Эстреллита, – начала она.

Эстреллита подняла глаза. В свете огня вид у нее был безумный и языческий.

– Ты обещала мне, что он не убьет ее, но он убил. Убил!

До Фейт не сразу дошло, что она имеет в виду.

– В своем сне я видела их, кровь у нее на груди, кровь у него на руках. Ты помнишь, Фейт?

Ее слова поразили Фейт словно удар. Она обещала ей, что Николас не убьет абуэлу, но теперь Николас жив и с каждой минутой становится крепче, а старуха мертва. Сон цыганки оказался вещим.

– Мне очень жаль, – прошептала она. – Я не знала, как это будет.

– Нет, девочка, – вмешался Мак. – Посмотри на лицо своей бабушки, Эстреллита. Скажи мне, что ты видишь?

Лицо абуэлы, казалось, разгладилось, будто все заботы и печали девяноста лет ушли прочь.

На нем были написаны великий покой и счастье, словно в момент смерти она была вознесена в рай.

– Ты говорила, что приход капитана был предсказан. Твоя бабушка знала, что это близится, и хотела, чтобы это случилось.

Эстреллита горячо отмахнулась:

– Как ты можешь так говорить? Кто хочет умирать? Ни ты! Ни я! Никто!

Мак криво улыбнулся:

– Да, но мы молодые, моя красавица. У нас вся жизнь впереди.