Спасенная репутация

– А что, ваши родители не видели, не пытались остановить вас?

– Мои родители умерли, когда мне было семь лет.

Ник пробормотал короткую сочувственную фразу, но не собирался отвлекаться.

– И никто не попытался остановить этого самозванца, сделавшего вас своей жертвой?

Она покачала головой:

– Дело в том, что Феликс присвоил себе имя реально существующей венгерской семьи. Семья Римавски хорошо известна, очень богата и аристократична, поэтому он считался хорошей партией. Дядя Ос...

Она осеклась, не закончив предложения, но Ник мог сложить два и два.

Нестрогий опекун – ее дядя, к тому же наверняка престарелый. Только очень защищенную девушку, воспитанную пожилым человеком, можно было так легко обвести вокруг пальца.

И это объясняло, почему опекун предпочел закрыть на все глаза. Все, что угодно, ради возможности заполучить состояние.

– Он вовсе не был Феликсом Владимиром Римавски. Его настоящее имя – Юрии Попов.

– Я б ему накостылял как следует! – сердито пробормотал Стивенс.

Мак с шумом подбросил палку в костер.

Она вспыхнула, повалил дым.

Ник, закашлявшись, бросил на Мака раздраженный взгляд, но потом снова повернулся к Фейт, которая сидела, жалко ссутулившись.

– Это все равно не объясняет, почему вы оказались совершенно одна, без денег и без защиты. Вы хотите сказать, что этот... – он снова осторожно разжал кулаки, – этот скрипач выбросил вас на улицу без единого пенни в кармане?

– О нет. – Ее голос ничего не выражал. – Он хотел, чтобы я оставалась его любовницей.

– Фели...

– Она оборвала себя. – Юрий не понимал, почему жена и дети должны быть помехой его удовольствиям. В конце концов, они же в Болгарии.

– У этого парня что, совсем ни стыда ни совести? – воскликнул Стивенс.

– Нет. Он ни в малейшей степени не был обескуражен тем, что я разоблачила его обман. Он знал, что моя репутация погибла. Что я никогда не смогу вернуться к прежней жизни. Он считал, что у меня нет другого выхода, кроме как оставаться с ним, пока я ему не надоем. Потому что, видите ли, очень много людей знали, что мы сбежали.

– Она добавила ломким голосом: – Сейчас я не могу поверить, что была способна на такую глупость, но когда мы сбежали, я написала всем и рассказала об этом. Я думала, что это самое романтическое переживание в моей жизни. – Она сухо рассмеялась. – Я даже думала, что мама с папой одобрили бы, если б знали.

Мак топал как слон и гремел посудой.

– Ради Бога, Мак, прекрати так шуметь! – раздраженно бросил Ник.

– Надо помыть тарелки.