Спасенная репутация

– После короткого молчания она спросила: – Вы сказали «мы». А кто был вашим товарищем в этом великом историческом событии?

Момент приятных воспоминаний тут же испарился. Все навалилось на него с новой силой. Он отпустил ее руку, смутно удивившись, что все это время держал ее, и отвернулся.

– Я... я должен поговорить со Стивенсом насчет приготовлений.

Он направился в сторону костра. Она крикнула ему вслед:

– А что делать с этими сумками? Мне положить их куда-нибудь?

– Их содержимое ваше, – коротко бросил он. – Разбирайтесь.

Фейт в расстройстве смотрела ему вслед. Что такого она сказала? Только что он почти улыбался ее рыбацким байкам. Угрюмые складки вокруг рта и глаз смягчились. И все лицо просветлело. А потом, когда она спросила про его товарища по рыбалке, он как будто захлопнул дверь у нее перед носом.

Она вспомнила, что Стивенс рассказывал ей, и сразу поняла. Товарищем его юности был Элджи, покойный сын Стивенса.

Она повернулась к сумкам. Они были набиты коричневыми бумажными свертками.

Ник сказал, для нее. Он такой странный человек – надменный, резкий и в то же время благородный и добрый. Он так ужасно разозлил ее, когда сжег ботинки, а потом почти довел до слез неожиданной прекрасной покупкой. Она села на песок и начала раскрывать свертки.

Первый сверток был маленьким и мягким; в нем оказались чулки, тонкие, шелковые, как те, которые она испортила. В следующем было нижнее белье: рубашки, панталоны и нижняя юбка из мягкого ситца, все красиво окаймленное шитьем. Она покраснела при мысли о том, как мистер Блэклок и мистер Мактавиш выбирали для нее такие интимные вещи.

Но была безумно благодарна. Сегодня она примет настоящую ванну и сможет надеть все эти симпатичные новые вещи. Мытье в морской воде, может, и хорошо для царапин, но после нее на коже остается слой соли.

Фейт открыла следующий сверток. Мыло! Она с восторгом понюхала. Оно было простым и ничем не пахло, но это не имело значения! Еще там были щетка, гребень и несколько носовых платков.

Он купил еще одну пару обуви: изящные лайковые туфли светло-коричневого цвета.

И два платья, одно – лавандово-голубое, а другое – темно-розовое, оба простого, свободного покроя. Сшитые из мягкого ситца, они имели длинные рукава и застегивались под самую шею. Фейт встряхнула платья и приложила к себе. Чуть великоваты. Она могла бы ушить их, если б у нее были нитки с иголкой. Дедушка заставлял всех сестер Мерридью самим шить себе одежду, и Фейт была довольно искусной портнихой.