Спасенная репутация

Но когда Ник примерно час спустя попытался потихоньку улизнуть, его поймали под громкий смех и непристойные шуточки. Казалось, полкомнаты видело, как Фейт ушла. Не могло быть и речи о том, чтобы позволить Нику ночевать в другой комнате. Это же брачная ночь!

Пятьдесят семь радостных, изрядно подвыпивших гуляк провожали Ника до комнаты его невесты. Дюжина доброжелателей пронесли его по лестнице, выкрикивая веселые и недвусмысленные советы. Ник от всей души надеялся, что Фейт их не слышит.

Дюжина здоровых кулаков громко забарабанили в дверь Фейт, призывая ее выйти и принять своего супруга.

И когда она наконец приоткрыла дверь и нервно выглянула, одетая в длинную белую рубашку и завернутая в одеяло, Ника впихнули в комнату со счастливыми поздравлениями и другими весьма французскими пожеланиями. Он захлопнул дверь перед счастливой толпой и, учащенно дыша, задвинул задвижку.

Если один счастливый замысел терпит неудачу, человеческая природа обращается к другому; если первый расчет неверен, мы делаем второй, лучше, где-нибудь да мы найдем утешение.

Комната выглядела необитаемой. Единственным признаком того, что в ней кто-то есть, был слегка колышущийся полог – свидетельство поспешного бегства нервной невесты.

– Прошу прощения, – сказал Ник.

Ему пришлось повысить голос, чтобы быть услышанным сквозь шум грозы и бурное веселье, продолжающееся за дверью. Он раздвинул полог и в мягком свете прикрученной лампы увидел Фейт, с головой укутавшуюся в одеяло.

– Не волнуйтесь, – заверил он ее. – Я просто подожду здесь, пока они уйдут.

Как только шум стихнет, я потихоньку выскользну и уйду в другую комнату.

Но шум не прекратился. Группа гуляк решила продолжить веселье на лестнице за дверями комнаты, и звуки выпивки, разговоров и смеха не смолкали.

Николас высунул голову в дверь.

– Вы не могли бы уйти? – попытался он урезонить их на своем небезупречном французском. – Моя жена не может уснуть.

Это было встречено взрывом хохота и множеством непристойных поздравлений. Он попытался еще раз, но все его слова, казалось, забавляли гуляк еще больше.

Ник, раздраженный, закрыл дверь. Он мог заставить людей сделать почти все, что угодно, но не на чужом языке и не когда они пьяны. Наверное, он мог бы сбросить их с лестницы, но казалось крайне неблагодарным и неблагородным применять силу к людям, которые так бурно и искренне радуются его будущему счастью.

Прошел час. Ник начал замерзать. Сейчас ему бы не помешал огонь в камине, но дрова уже догорели. Он заглянул за полог.