Спасенная любовь

А сегодня вечером…

Когда Лука подумал о том, что Корделия, должно быть, почувствовала, когда вошла в его полутемный кабинет, он захотел надавать себе оплеух.

А его реакция, когда она справедливо потребовала объяснений? Он просто отмахнулся от ее вполне обоснованных упреков, потому что не понимал, с какой стати должен объяснять свое поведение.

В каждом случае он устанавливал свои правила и ожидал, что Корделия будет безоговорочно подчиняться, потому что так поступали все. Он подсознательно понял, что отношения с ней грозят ему сердечной травмой, и струсил.

Он влюбился в нее, но вместо того, чтобы признаться в этом себе и ей, отверг полюбившую его девушку и оттолкнул, потому что боялся нарушить дурацкие правила, которые себе установил.

Как он мог теперь ожидать, что она выслушает его и даст ему последний шанс?

Почему бы ей не отреагировать так, как отреагировал бы любой другой, и не предположить, что он сейчас просто пытается восстановить прежний порядок вещей?

Почему бы ей не отнестись ко всему, что он скажет, с таким цинизмом, какого он заслужил?

Лука превратился из бледного в болезненно-пепельного, когда его разум стал рисовать картины, как он лишится любви и счастья в браке — всего того, что он на протяжении своей жизни считал романтической чушью.

Теперь он всем сердцем принадлежал Корделии, но поверит ли она ему, или уже слишком поздно?

— Я не стану винить тебя, если ты откажешься выслушать хоть одно мое слово, — сказал он с мучительной прямолинейностью. — И даже если меня выслушаешь, я все равно не стану винить тебя, если ты отправишь меня принести твои вещи, но мне действительно нужно объяснить…

— Но ты никогда и ни с кем не объясняешься, Лука, — произнесла Корделия холодно.

 — Я подумала, что, если ты скажешь «поверь мне», мой долг будет не задавать вопросов.

— Да, возможно, я так и поступал. Я отдавал людям приказы и требовал исполнения без лишних вопросов, — тихо произнес Лука, — но потом встретил тебя, и… кажется, все изменилось. Я не знаю, когда и как это случилось, но я уже не тот человек, каким был прежде.

— Ой, оставь, пожалуйста. — Корделия отвернулась, потому что почувствовала, как его слова увлекают ее туда, куда она не хотела возвращаться, но Лука коснулся ее лица, призывая посмотреть на него, и она не смогла противиться.

— Ты — лучшее из когда-либо случавшегося со мной, и я был идиотом, что не сознавал этого раньше. — Он посмотрел на нее и глубоко вздохнул. Ему нужно было найти верные слова.