Спаси меня нежно

– А вам не кажется, что мы тоже имеем право знать, что происходит?

– Терпение – высшая добродетель, – съязвила Олесия и, проходя мимо мужчины, как бы ненароком провела рукой по его бедру.

Домэн вздрогнул, глаза налились кровью, а тело стремительно начало увеличиваться в размерах. Шелковая рубашка затрещала по швам, ремень на джинсах лопнул, сами джинсы еще держались. На лице мужчины появилась синяя вязь, уже знакомая Агнии.

Такую она видела в комнате Ивара…

– Домэн! – голос Лаки прозвучал непривычно резко.

Черты лица у девушки тоже изменились. Впервые за время знакомства Агния увидела, как из мягкой приветливой девушки она превращается в холодную властную хозяйку положения. Глаза прищурила и пытливо посмотрела на готового трансформироваться Воина.

Тот дышал тяжело, рвано.

Но пытался сдержаться.

Верхняя губа мужчины нервно задергалась, обнажив удлинившиеся клыки.

Агния вздрогнула. Да, с кем ей приходится иметь дело? Что или кто скрывается за брутальной внешностью тех, кого во многих мирах принято называть Воинами?

Домэн услышал Лаки.

Резко развернулся на каблуках, раздраженно бросив:

– Пусть она держится от меня подальше, – и с этими словами вышел из гостиной.

Леон покачал головой.

– Девочки, вы перегибаете палку.

– Леон, мы поговорим, потом обо всем сообщим вам, – все тем же голосом произнесла Лаки.

Они прошли на кухню.

– Ну? – от нетерпения Олесия стала притопывать ногой. – Какое условие поставил Изляр? Что он хочет от тебя?

Агния посмотрела на застывшую в молчаливом ожидании Лаки.

Перевела взгляд на Ведьму и с примесью горечи усмехнулась:

– Не только от меня, суккуба. Он желает увидеть танец. В моем исполнении. И твоем. Танец одалиски.

Лаки приглушенно выругалась и, подойдя к шкафчику, полезла за спиртным.

Лимит ее терпения закончился.

А потом рассмеялась, откинув голову назад.

– И когда приступим к обучению? Надо полагать, танцевать его ты не умеешь?

Во второй раз страшно уже не было.

А возможно, организм уже просто устал бояться.

За прошедшие три дня поняла – размышлять, гадать на кофейной гуще, спорить и ругаться можно сколько угодно. Ничто не заменит действий.

Три дня, проведенных в танцах.

Когда ты думаешь – все, больше не сможешь натянуто улыбаться, покачивать бедрами, призывно трясти грудями.

Когда ироничный голос Ведьмы готова возненавидеть.

А та, словно насмехаясь, говорит:

– И это секс в твоем исполнении, дорогуша? Слабоват, я хочу сказать.