Спаси меня нежно

Она знала, что Воины обладают сверхсилой даже среди представителей своей расы, и все же… На ее долгой жизни Воины сменялись несколько раз. Они жили долго, но не были бессмертными. И сейчас он снова уходил.

Олесии пришлось прокашляться, чтобы оторваться от мыслей, вносящих смуту в ее устоявшуюся столетиями жизнь.

– Я тебе никакого права не давала, – Олесия не заметила, как перестала кричать. Не заметила и легкой хрипотцы, выдающей зарождающееся волнение.

– Нет, давала, – мужчина стоял спиной, и она не могла видеть легкой ухмылки.

 – Между нами лишь секс. Отличный крышесносный секс. Все.

– Ты совершенно права, милая. Но, видишь ли, я привык заботиться о женщине, которая в данный момент находится в моей постели. И принимая во внимание, что на сегодняшний день это ты, красавица, заботиться я намерен о тебе, причем мне абсолютно наплевать, нравится тебе это или нет. И опережая твое негодование, СЕЙЧАС предоставляю тебе выбор: или ты принимаешь мои правила, или уходишь сейчас, и мы никогда уже не пересечемся в горизонтальной плоскости.

У тебя тридцать секунд.

За эти тридцать секунд он намерен был обуть берцы.

Олесия ошарашенно моргнула. Это с кем она связалась? Что за шовинизм? Почему она не пошлет его по известному адресу?

– Там будет мой брат, – она предприняла последнюю попытку убедить его в своей правоте, но сама услышала в голосе фактически согласие с навязанными им идиотскими правилами.

– Как что? Он пытался меня убить, а потом подставить!

– То есть родственных чувств вы друг к другу не испытываете?

– Какие, к черту, родственные чувства? Я до сих пор удивляюсь, как мы не схлестнулись ранее.

 – Олесия не замечала, что говорит вещи, о которых всегда предпочитала молчать. – У нас было несколько стычек. Мелких. Ну там пару раз артефакты не поделили. Ерунда. Но когда он пришел ко мне в компании левиафанов… – при воспоминании о том, как они набросились на нее, посылая магические стрелы, неприязнь вспыхнула с новой силой. – Они едва меня не убили. Я такого не прощаю.

Аркадий зашнуровывал берцы, опустив лицо. Поэтому она не смогла увидеть, как сузились его глаза, как потемнел взгляд, как губы сжались в тонкую линию. Сделав над собой усилие, чтобы не выказать истинных чувств, Аркадий процедил сквозь зубы:

– Ивар не планирует их убивать. Заточение.

– Меня это устроит полностью! И я бы вам…

– Ты остаешься дома.

– Снова ты за свое! – воскликнула Олесия, вскакивая с кровати.

Аркадий выпрямился и посмотрел на нее.