Спаси меня нежно

Тем удивительнее было то, что ее кинули на потеху вагам и другим ублюдкам, собравшимся на арене. Ивар знал – они их ждут. Ждут шоу.

И Ивар обязан будет его дать.

Иначе им не выжить. Он-то выберется. Она – точно нет.

А ей жизнь он сохранит.

Сохранит любыми путями.

А уж потом будет… потом.

Он хотел еще что-то сказать. Не успел.

Передвижная клетка с глухим скрежетом отсоединилась от рельсов, удерживающих ее, и покатилась, как Ивар уже знал, в сторону арены.

И одновременно с движением, с клетки сорвали абзар – тяжелое черное полотно, которым закрывали находящихся там рабов.

Блондинка подавилась воздухом, но смогла выговорить:

– Осторожен! – выдохнул Ивар, не размыкая губ. У них оставались считаные мгновения для разговора. – Не. Нежен! Осторожен! Потерпи, милая! Прошу, потерпи! Больно будет – кричи громче! Нет – имитируй боль! Так надо! Доверься мне…

Слова незнакомца доходили до нее сквозь пелену.

Она не может довериться мужчине…

Она больше не поверит ни одной особи мужского пола.

Все они предатели.

В голове на краткий миг вспыхнула картина – молодая уверенная в себе девушка в белоснежном брючном костюме опускается на подлокотник кресла, в котором презентабельного вида мужчина, с головой, посеребренной временем, приподнимает бокал, приветствуя соглашение, заключенное только что с другим мужчиной – молодым, богатым, перспективным. Девушка счастлива. Она улыбается, не подозревая, что на нее пришел «заказ».

Агния не смогла сдержать очередного стона, мечтая лишь о том, чтобы ее накрыла чернота, чтобы весь ужас происходящего ушел, испарился.

Тогда у нее появится надежда, что, открыв глаза, она окажется свободной…

Их приветствовал рев. Злобный. Агрессивный. С привкусом крови и боли.

Десятки жадных лиц, допущенных на представление, заплативших нехилые суммы, уже готовились получить удовольствие. Кто-то расстегнул штаны, кто-то бесцеремонно нагнул шлюху… Те тоже чувствовали азарт – за посещение подобных мероприятий им платили двойную таксу.

Для той, что сейчас лежала обнаженной, распластанной на бетоном полу, и ждала своей участи.

Она не кричала. Не билась. Не умоляла.

Некоторые шлюхи испытывали жалость. Некоторые – злобное удовлетворение, что Вселенная не только их судьбу перемолола.