Джеймс слегка отклонился назад:
– Ты не против, если я выпью?
Я отрицательно помотала головой:
– Нет.
– Отлично. Сейчас вернусь.
И они с Сирилом тут же исчезли. Рэн остался и посмотрел на меня с ухмылкой всезнающего.
– Ты вообще не пьешь? – Это прозвучало как провокация.
Стоило огромного усилия тут же не развернуться и не уйти. Или наорать на него при всех? Но мне два года удавалось его игнорировать – и я не позволю теперь из-за пары глупых высказываний вывести меня из себя.
– Нет, – коротко ответила я.
Рэн на шаг приблизился, я тут же отступила.
– А почему нет, Руби? – спросил он и сделал еще один шаг, пока я не почувствовала спиной стену. – У тебя был плохой опыт с алкоголем?
Я распознала алкоголь в его дыхании, кроме того, мне бросились в глаза расширенные зрачки. Интересно, не принял ли он что-то, помимо скотча.
– Ты прекрасно знаешь, почему я не пью, Рэн, – холодно ответила я, напрягшись. Если он не оставит меня в покое, я за себя не ручаюсь. Слева я боковым зрением заметила темный деревянный комод, на котором стояли несколько статуэток и лампа.
Я знаю, как защититься.
– Я прекрасно помню тот вечер, – возразил Рэн. Он поднял левую руку и уперся ею в стену у моей головы.
– А я нет, – произнесла я, стиснув зубы. До сих пор в школе он не трогал меня. Он ни разу не сделал ни одного намека на то, что произошло в тот вечер два года назад – тогда зачем же он делает это сегодня?
– Правда не помнишь? – прошептал он и придвинулся ближе.
Короткое замыкание. Я обеими руками оттолкнула его от себя.
– Нет никакого желания повторять это, Рэн.
Он больно схватил меня. Я в панике озиралась по сторонам. Но тщетно.
– А я до сих пор помню, что ты тогда шептала.
– Все из-за того, что ты меня напоил.
– Ах, в самом деле? – На его лице опять возникла грязная ухмылка: – Алкоголь дает свободу затаенным мыслям, Руби. Ты хотела этого так же сильно, как и я.
Я окаменела, вспомнив о той ночи: учащенное дыхание Рэна, беспокойные руки на моем теле. При мысли об этом бросило в жар.
С одной стороны, от жгучего стыда, с другой, оттого, что я действительно испытывала наслаждение. Только то, как это происходило, смущало меня до сих пор.
Рэн хотел что-то сказать, но тут позади нас послышался голос, строгий, но вместе с тем уставший:
– Оставь ее в покое, Фицджеральд."
"Глаза Рэна расширились. Я с удивлением посмотрела за его плечи. К нам решительно подошла Лидия. Она молча взяла меня за руку и увела от него подальше.
