За последние недели я испробовал все, чтобы узнать, что произошло у них с мистером Саттоном, но она каждый раз закрывалась от меня. Собственно, чему тут удивляться. Мы хотя и были неразлучны, но свою личную жизнь никогда не обсуждали. Есть вещи, которые ты не хочешь знать о своей сестре – и наоборот. Но сейчас не тот случай. Она разбита, а такой я видел ее лишь однажды, года два назад. Тогда чуть было не разрушилась наша семья.
– Грэхем сходит с ума, – внезапно шепнула Лидия, когда я уже и не надеялся от нее что-нибудь услышать.
Я повернулся к ней в ожидании, что же она скажет дальше. Ярость к этому подонку снова вскипела во мне, но я отогнал ее. Не хотелось, чтобы Лидия еще больше отгородилась от меня.
– Я так боюсь, что Руби расскажет обо всем Лексингтону, – невнятно прогнусавила она.
– Не расскажет.
– Откуда ты знаешь? – В ее взгляде я увидел такой же скепсис, какой и сам испытывал к Руби в нашу первую встречу.
– Я глаз с нее не спускаю, – ответил я немного погодя.
Но, похоже, сам этому не верил.
– Ты не можешь постоянно ходить за ней по пятам, Джеймс.
– Мне и не нужно. Она состоит в организационном комитете.
Лидия удивленно посмотрела на меня, а я криво улыбнулся.
Было приятно видеть, как напряжение хоть немного спало с ее лица. Помолчав, она тихо сказала:
– Про организационный комитет я совсем забыла. Там все совсем плохо?
Я лишь промычал.
– Ты уже говорил с папой? – осторожно спросила она.
Я покачал головой и посмотрел в окно как раз в тот момент, когда «Роллс-Ройс» остановился.
Перед нами возвышался фасад старинной усадьбы; мрачное небо, покрытое тучами, отражало мое настроение и то, что мне сегодня еще предстояло.
– Как бы ты описал меня в трех словах? – спросил Алистер, стараясь перекричать музыку, которая гремела из аудиосистемы.
Он сидел на диване, склонившись над экраном телефона, его светлые кудри спадали на лоб.
Я как раз сделал нам два джин-тоника и вернулся со стаканами. Не поднимая глаз, Алистер протянул руку и взял один из них.
Это был уже третий стакан, и наконец-то в моей голове установилось то размытое чувство, которого я так ждал.
Оно позволяет мне забыть о том, что остальные сейчас на тренировке по лакроссу. А самое главное – вытесняет воспоминание о последних двух часах. И голос моего отца заглох до тихого шепота.
– А что, если написать: «неуемно похотливый любовник»?
Алистер ухмыльнулся:
– Это было бы неплохо. Но я думаю, что непритязательностью добьюсь большего.
Я смеясь подсел к нему на диван.
