Спаси моего сына

– Видела, да. Бабульку какую-то видела. Она с ним сидела, пела ему что-то.

– А ещё?

– Крыльцо помню. И наличники резные на окнах дома.

– Если увидишь – узнаешь?

– Да.

Я не сразу понимаю, о чём спрашивает Даня, поэтому отвечаю слишком поспешно. Он что – хочет отвезти меня туда, где предположительно пропал его сын? Нет, нет-нет…

– Я за тобой заеду через полчаса, хорошо? – спрашивает он и я буквально кричу:

– Нет! Ты с ума сошёл? Я никуда с тобой не собираюсь.

– Соня…

– Нет, Верниковский! Даже не думай! Ты хотя бы меня пожалей… хоть на грамм.

"Он замолкает, а мне хочется положить трубку. Но почему я этого не делаю? Наверное, оттого, что знаю – Даня приедет, как и обещал. Значит у меня снова будет повод для адовых мук. Или мне просто нужно сбежать из собственного дома за эти полчаса.

– Прости, Сонь… прости. Я сам не знаю, что делать.

Ну почему бабское сердце такое глупое? Почему я вообще продолжаю этот разговор?

– Где они живут? – спрашиваю вместо того, чтобы попрощаться и положить трубку.

– В Первомайском.

– Значит, дом там этот и ищи.

Он хмыкает в ответ. Невесело и словно бы… смиренно. Как будто уже принял тот факт, что сын не найдётся.

– Сама же знаешь, сколько домов там… с резными наличниками.

Между нами снова повисает тишина. Тягучая и плотная, похожая на чёрный мазут. Я не понимаю, что мне делать дальше. Ехать сейчас с Даней туда – это как собственными руками провернуть нож, загнанный мне в грудь. Увидеть эту самую Свету, ребёнка мужа… Но и не помочь я не могу.

– Я поеду. Если смогу помочь – буду рада. Но хочу, чтобы ты избавил меня от того, чтобы я встретилась с твоей Светой, – наконец, выдавливаю из себя.

– Она не моя Света, – тихо откликается муж.

– С твоей девкой, да, извини, – не сдерживаюсь я.

Он ничего не отвечает, и я уже рассчитываю на то, что Верниковский просто поблагодарит меня и отключит связь, когда слышу его короткое:

– Обещаю. Не встретишься. Скоро буду.

И на этом наша беседа обрывается.

Когда сажусь в машину мужа – это снова своего рода триггер. Ведь несколько дней назад точно так же устраивалась рядом, ничего не зная. Ждала поездки на дачу, предвкушала. А теперь, как смею надеяться, еду с Даней вот так в последний раз.

Только горько от этого становится. Невыносимо. И страшно – что там, впереди.

– Всё в порядке? – тихо спрашивает он, выруливая на Выборгское шоссе.

– Я же сказала – всё прекрасно.