Спаси моего сына

Как же тяжело сейчас просто принять тот факт, что во время танца меня может прижимать к себе совсем не он.

– Удивительно, что встретил сейчас именно тебя, – говорит Черенков, когда мы танцуем.

– Вот как? И что же это значит?

Андрей качает головой, проводит ладонью по моей спине. Вроде бы не нарушает границ, а вроде – показывает своими действиями, чего именно хочет.

– Значит, что это может быть чем-то большим.

Смотрю на Черенкова и не понимаю, что именно он желает от меня услышать. Мы с ним встречались перед тем, как я познакомилась с Даниилом.

Отношения были совсем не такими, как с мужем. Хотя, сейчас я осознала, что именно владело в тот момент и им, и мною. Мы были слишком… маленькими. Даже не молодыми. И я, и Андрей попросту не понимали, что делать с возникшей симпатией, чтобы это переросло в нечто большее. А главное – серьёзное. Да и хотели ли этого? Не знаю.

– Андрей… мы оба на стадии развода.

Опустив голову, я вздыхаю. Боже, уж чего-чего, а именно серьёзных отношений я точно сейчас не желаю.

С теми, что есть, разобраться бы.

– Я понимаю, Сонь. Понимаю.

Он берёт мою руку, притягивает к своему лицу. Жду, когда поднесёт к губам, но вместо этого Черенков прижимает мои пальцы к своей скуле. И мы продолжаем танцевать. Больше Андрей не говорит ни слова. И я ему очень благодарна за то, как он себя ведёт в данной ситуации.

– Спасибо, – шепчу едва слышно, когда музыка перестаёт звучать.

– Не благодари, – качает головой Черенков, и мы возвращаемся к столику, за которым нас заждалась Вика.

Следующий день кажется мне обычным. Я делаю в квартире генеральную уборку. Раз за разом натыкаюсь на вещи Верниковского и понимаю, что мне нужно либо избавляться от них, либо встречаться с бывшим мужем и вручать бесконечные сумки и чемоданы.

Когда вижу на экране телефона входящий звонок от Дани, замираю. И почему вдруг решила, что он перестанет меня допекать?

– Да? – отвечаю Верниковскому, на что слышу:

– Сонь, мы можем встретиться и поговорить?

Размышляю несколько секунд, прежде чем ответить.

– Можем. Но разговор будет коротким."

"Беседа и вправду будет недолгой. Мы встретимся и обсудим детали нашего развода. О чём ещё вести переговоры – попросту не знаю. Да и знать не хочу.

– Посмотрим. Где и во сколько?

– Приезжай ко мне. Как раз заберёшь часть вещей.

В трубке слышится молчание, после чего Верниковский говорит мрачно:

– Буду через час.

И кладёт трубку. Я же ловлю себя на том, что почти не дышу.