Спаси моего сына

Только вот как теперь убедить себя, что цена, которую он за это заплатил, не была непомерной?

– Тётя Соня, здравствуйте!

Приходится закрыть глаза, когда слышу этот голосок. И почему мир такой тесный? А главное, как уверить себя в том, что мне просто почудилось?

Досчитываю до трёх и… смотрю прямиком на Марка. Он уже подбежал к скамейке, на которой я устроилась. Забирается на неё, чтобы сесть рядом. И по-хорошему, мне стоит встать и просто уйти, сделав вид, что я его не знаю… Но у него на лице написан такой восторг от встречи, что я потом ночами спать не буду, если сейчас сбегу.

Взгляд тут же мечется по парку. Лишь бы сын Верниковского был здесь не с ним и своей мамой! Выдыхаю, когда замечаю спешащую к нам свекровь. Одну.

– Привет, Марк.

Эти слова удаётся произнести ровным тоном и даже искривить губы в невесёлой улыбке. Ну и мысленно напомнить себе, что этот ребёнок никакой вины передо мной не имеет.

– А почему вы к нам в гости не приезжаете? – хмурится Марк. – Знаете, сколько я вам всего показал бы!

Он с ещё большим восторгом начинает крутиться на скамейке, сбивчиво рассказывает про то, как они с дедушкой построили скворечник.

И как бабушка ему супы варит такие, что он их наконец полюбил.

А мне всё это как серпом по натянутым нервам. Представляю сижу, как дура, что это мой ребёнок с бабушкой в парке гуляет. Что отец Верниковского его премудростям мужским учит. И такая на душе тоска…

– Сонечка… – выдыхает свекровь, наконец, добравшись до нас. – А я смотрю… Марк к тебе побежал.

Вижу, что ей неуютно.

Наверное, самое время просто встать и уйти, позвонить Андрею, с которым договорились встретиться и погулять, и сказать, что я сегодня ни на что не способна. Но Виктория Павловна говорит:

– Маркуш… иди обратно на качели. Поиграй там. Вон Катя тебя заждалась.

Её внук покорно кивает и, покинув скамейку, устремляется туда, где его «заждалась Катя». Лишь оборачивается на ходу и звонко кричит:

– До встречи, тётя Соня! Приезжайте к нам!

А я не хочу встреч этих. Потому что нутро и так всё вывернуто наружу.

Не хочу и разговора со свекровью, который она собирается завести, но почему-то сижу и не даю понять, что мы с ней теперь чужие люди. Может, потому что всегда умела ценить людей родных?"

"– Как ты? – тихо интересуется Виктория Павловна.

Приходится сделать вид, что меня этот вопрос совсем не пугает необходимостью прибегнуть ко лжи. Что могу вот так просто соврать, что у меня всё прекрасно.

– Я в порядке. Сейчас вот в парк с другом пойду гулять.