Спаси нашего сына

Глупое желание такое сильное, что я наклоняюсь и быстро провожу языком по его предплечью.

Егор не доносит вилку до тарелки, переводит на меня взгляд, а я боюсь прочитать в нем осуждение или злость, но нет. Он смотрит ошеломленно, но на смену этому выражению приходит совсем другое, то, мужское, от которого внутри меня всякий раз медленно разжигается огонь.

— Еще немного, Ева, и мы снова будем ужинать в спальне, — его голос, бархатный, обволакивающий, вызывает смущение, я прекрасно понимаю, о чем он. Убираю прядь за ухо, пряча улыбку и говорю:

— Греть во второй раз — будет уже не так вкусно.

Егор ест с аппетитом. Наблюдать за ним одно удовольствие, и когда он накладывает себе добавки, я прижимаю ладонь к раскрасневшейся щеке.

— Ничего вкуснее в жизни не ел, — говорит он с набитым ртом.

— Как жирно льстишь, — цокаю языком, — я думала, ты получше владеешь языком переговоров.

— Я могу показать наглядно, как я владею языком.

И я вижу, что он совсем не шутит, а у меня от его предложения, кажется, все тело превращается в раскаленную лаву.

— Егор…

Я думаю, не вредно ли ребенку то, что происходит между нами? У меня нет ни одной подруги с детьми, и я ни разу не слышала ни от кого, как вообще это происходит в семейной жизни. Мне казалось, что до самых родов активная фаза любви переходит во что-то более романтическое, не знаю, обниматься и держаться за руки.

Но это совершенно удивительно, я не чувствую себя утомленной и понимаю, что предложение Егора, оно… оно мне нравится.

— А как же посуда?

— К черту посуду, — и я согласна без раздумий пойти за ним не то, что в спальню, на край света.

Утро наступает слишком быстро. Я лежу, уткнувшись в спину Егора, обнимая его рукой. Так удобно — прижиматься животом к его пояснице, чтобы каждое уверенное уже движение сына касалось не только меня, но и его.

— Тебе обязательно идти на работу?

Я знаю, как серьезно относится к своему бизнесу Баринов, но все равно задаю этот вопрос. Слишком хорошо нам вдвоем и потому так остро хочется добрать все, что мы недополучили за эти месяцы не вместе.

— К сожалению, Ева. Деньги сами себя не делают.

Мы встаем вместе, переглядываемся, когда чистим зубы. В теле столько легкости, что я снова готова взлететь к потолку волшебным шариком. Только вот протянуть приятный момент как можно дольше не выходит, и видимо, у судьбы на нас другие планы.

Видеодомофон разрывает тишину квартиры тревожной трелью.

За все время, что мы здесь, я слышу его впервые.