Спаси нашего сына

Гулять, в поликлинику, да даже просто в магазин.

— Не исчезну, — говорит Баринов, говорит так, что я отчаянно хочу поверить в его слова, — обещаю.

Он запечатывает свою клятву на моих губах очередным поцелуем, провожает до выхода из квартиры. Я оборачиваюсь в последний раз, скомкано прощаясь.

— Идем, — торопит Арслан, — мало времени.

Мы спускаемся с ним вдвоем в лифте, я смотрю на носки своей новой обуви. На душе так тоскливо, что хочется зарыться с головой в одеяло, и плакать, но я держусь. Арслан меня разглядывает, но я надеюсь, что ему не захочется начать разговор.

Понятия не имею, о чем мне говорить с чужим, малознакомым мужчиной. Ему и вполовину не понятны мои переживания, ему достаточно своих.

На парковке, прямо возле выхода из лифта, нас ждет черный огромный автомобиль. Я не разбираюсь в марках, но понимаю, что Арслан ездит на чем-то серьезном. Только во мне и вполовину нет понимания, кто он такой и как узнал о нашей беде. Нам с Егором просто не хватило времени, чтобы все обсудить.

— Запрыгивай на заднее и притворись мышкой, — Арслан распахивает дверь в черное нутро механического зверя, помогает подняться.

С животом залезть в такой высокий автомобиль совсем не просто, я с благодарностью принимаю его помощь, хотя признаться, не хочу, чтобы мы соприкасались лишний раз. Мне очень жаль его дочку, но сам Арслан больше пугает.

А может, дело не в нем, а в том, что рядом нет Егора. Теперь, когда я сижу тут без него, снова нет «нас», есть по отдельности он и я, и расстояние между нами неумолимо увеличивается одновременно с тем, как выезжает с подземной парковки железный зверь.

Нужно верить Егору. В этот раз все совсем иначе, скоро придет тест, и он убедится, что сын — его. Я не знаю, как сложится дальше наша судьба, но у моего ребенка есть и будет отец, и мне никогда не придется врать, почему так вышло, что в других семьях двое родителей, а в нашей — только я.

— Арслан, — нарушая тишину, спрашиваю я, — мы сможем с Егором общаться? Какой-нибудь подменный номер?

— Придумаем, — он оборачивается через сидение, я вижу, что настроен он ко мне по-доброму, но все равно продолжаю его опасаться.

Моя жизнь теперь зависит от его умения вовремя реагировать и делать прогнозы. По сути — я всего лишь пешка для достижения чужих целей, ничего не изменилось, просто теперь мною играют не только против черных, но и против белых.

Все то же поле, только правила другие, неизвестные.

— Ева, не бойся. Тебе нужно будет всего-лишь немного подождать.