Спаси нашего сына

Вечером я не знаю, чем занять себя и оттого — рано ложусь спать, засыпая почти моментально.

… Просыпаюсь, прислушиваясь к тишине. Так тихо, слишком даже, отсутствуют все звуки, как будто кто-то выключил громкость до нуля.

Я лежу, прислушиваясь — и к тому, что творится вокруг, и к собственному организму. Нужно дойти до туалета.

Поднимаюсь, нашариваю на стене выключатель, он громко щелкает, но света нет. Возможно, отключение электричества, я помню, как в детстве на даче тети Милы мы часто сидели при свечах, пару раз в месяц — точно.

На стуле рядом моя одежда, я натягиваю штаны, футболку — вдруг кто-то окажется дома, а я в одном белье?

Иду, осторожно передвигаясь на ощупь, я еще не успела запомнить дом Арслана настолько, чтобы уверенно идти, не опираясь на собственное зрение.

По полу дует легкий сквозняк, августовские ночи становятся прохладными, я думаю, что кто-то оставил окно приоткрытым. Холод касается босых ступней, пробирается вдоль по позвоночнику.

Страх без объяснения причины сковывает движения, я на цыпочках иду вперед, туда, где находится хозяйская спальня.

Дверь чуть приоткрыта, и окно, окно в комнату распахнуто, — мне хватает скудного света от лунной горбушки, чтобы заметить, как едва колышется от сквозняка легкая тюль.

А потом я слышу шаги. Они осторожные, но негромко хрустнувшая под ногой ветка заставляет человека с той стороны замереть.

Если это охранник, уговариваю я себя, он просто пойдет дальше. Ему ни к чему таиться, он просто вышел посмотреть, все ли в порядке.

Спросонья я соображаю довольно туго, во мне сейчас живет иррациональный, не поддающийся объяснению страх.

Человек по ту сторону ждет, пытаясь понять, не вызвал ли его неосторожный шаг ненужной реакции. Мне так страшно, что по спине течет холодный пот, подмышки футболки становятся мокрыми, ладони — влажными. Я касаюсь своего живота, думая, что в доме вряд ли найдется такое укромное место, куда я смогла бы залезть. Слишком неповоротливая и объемная, чтобы прятаться под кроватью или в шкафу.

Я все еще уговариваю себя, что это ошибка, наблюдая из-за щели в приоткрытой двери, как тень от головы проходящего мимо окна человека скользит по полу.

— Всех вырубил? — очень тихо спрашивает один голос, а второй отвечает:

— Да.

Я понимаю, что мне нужно что-то сделать, но ни одной идеи нет в голове. Я не героиня боевика, я беременная женщина, которая и в лучшие-то времени никогда не могла оказать сопротивление.