Спаси нашего сына

Вспышками проносятся воспоминания нашей первой встречи, я даже запах салона помню — кожи, парфюма и чего-то еще, дорогого, недоступного.

Егор обходит автомобиль и садится за руль, сдает назад, съезжая с бордюра. Я молчу все это время, не знаю, о чем говорить — мне вообще непонятно, почему он сорвался следом, куда дел свою черноволосую красотку.

Хочется скинуть обувь, и я пытаюсь сделать это незаметно, но Егор все равно видит — смотрит исподволь, но снова ни слова.

Босым ногам сыро и холодно, я стараюсь спрятать их, стать менее заметной, но в такой опасной близи это невозможно.

Он нажимает на несколько кнопок, всего на мгновение отвлекаясь от дороги, и я ощущаю как спустя пару секунд теплый воздух начинает дуть на ледяные ступни.

— Спасибо, — его забота в нынешних обстоятельствах неуместна, и потому нам неловко обоим.

— Расскажи, что случилось с вашей квартирой, — просит он, глядя сосредоточенно на дорогу. Автомобилей почти нет, но дорожное покрытие мокрое и скользкое после дождя, а Баринов аккуратист и перестраховщик.

— Вчера к нам пришли двое, — начинаю я.

Складывается ощущение, что эту историю за несколько дней я повторила сотни раз. Егор слушает не перебивая, но я чувствую, что в отличии от участкового, он слышит каждое сказанное мною слово.

Я заканчиваю рассказ, когда мы подъезжаем к моему дому.

— Ты помнишь адрес, — выдыхаю удивленно.

Он был здесь всего лишь один раз, и я была уверенна, что Баринов давно забыл его, как ненужную деталь из прошлой жизни, но я снова ошибаюсь.

— Помню.

Мы встречаемся взглядами, и мне становится тяжело дышать. Его присутствие действует на меня гипнотически, хочется протянуть руку и коснуться его щеки, но — нельзя, не мое, не могу.

Я сжимаю пальцы в кулак, чтобы погасить порыв, а Егор отводит взгляд.

— Идем, я провожу тебя. Завтра проверим, на ком числится ваша квартира и через кого проходила сделка.

— Спасибо, — мне действительно, не нужно ничего более. Сама бы я смогла узнать эту информацию в лучшем случае через несколько дней, не раньше.

— Пока не за что.

Мы идем к подъезду, держась рядом, но не касаясь друг друга. Баринов открывает деревянную подъездную дверь, заходит первым, оглядывая подъезд. Лампочка горит тускло, но ее освещения хватает, чтобы убедиться, что на площадке никого нет.

Мы поднимаемся вместе на третий, я засовываю ключ в дверь и хмурюсь.

— Что случилось?

Егор реагирует моментально.

— Замок… Он как-то странно себя ведет.

— Отойди, — Баринов проворачивает ключ, надавливая на дверь.