Спаси нашего сына

— Спасибо, — мне хочется обнять его, чтобы выразить свою благодарность, но вместо этого я остаюсь сидеть на месте, лишь только крепче сжимая аппарат в своих пальцах, — огромное спасибо, Егор.

— Разбирайся пока с ним, — он прячет руки в карманах джинс, — я поехал.

— Куда? — я не должна задавать такие вопросы, но он слетает с языка прежде, чем я успеваю остановиться.

Егор колеблется, прежде чем сказать, но потом, все же, отвечает:

— К Вике.

И уходит, оставляя меня с до боли жгущим руки подарком.

Глава 23. Егор

Мне хочется забраться с башкой под душ, чтобы ледяной — до ломоты в зубах.

А пока я еду в машине и чувствую, как пригорает. От себя самого, в том числе.

На соседнем сидении — Викины шмотки.

Приходить за ними сама она отказывается наотрез. И я не могу сказать, что не понимаю ее.

Она вправе называть меня мудаком: я притащил ее в свой город (да, она сама напросилась, но сейчас это уже не играет роли), привез в свою квартиру.

А потом привел Еву.

Черт, знала бы моя первая учительница, в какого мудака я вырасту…

Подъезжаю к зданию гостиницы, достаю чемодан из багажника, Викины вещи.

Я снял ей номер, пока на неделю, а дальше будет видно.

Иду к ней в номер, тащу этот чемодан, пластиковые колесики грохочут по плитке пола, а меня все бесит.

Я, блин, фирму создал, свой бизнес, за границу его вывел, а сейчас ощущаю себя героем любовного романа.

Пару дней назад все шло ровно. Я старался не думать о Еве, занимался работой, подписывал контракты, спал с Викой и был, в общем-то, вполне счастлив.

Даже если все вокруг меня было иллюзией, меня лично все устраивало. Ах, да, я же мастер самообмана.

Мне казалось, что меня все устраивает.

А теперь я разрываюсь между двух женщин, через пару месяцев я стану отцом, черт возьми, что такое творится.

Вика в своем номере, сидит на кресле, подобрав длинные ноги. На ней майка атласная, одна бретелька упала с плеча, и в другом случае этот вид бы меня зацепил.

Но не на этот раз."

"— Спасибо, что привез, — говорит, не поднимаясь, — останешься выпить чай?

Я колеблюсь.

А дома — Ева. И долгая бессонная ночь впереди, и я не представляю, как буду спать один в кровати, когда она за соседней стенкой.

Ее образ в неглиже из ванной тотчас же всплывает перед глазами, и я ощущаю покалывание внизу живота.