Спаси нашего сына

Я выставляю вперед руку, другой придерживаясь за дверь, не зная, — может стоит закричать?

Но кто придет на мои крики? Это только на тетушкины концерты соседи проявляют активность, стоит случится чему-то серьезному, как вся спрячутся за свои тяжелые металлические двери.

— Что имею, то и введу, — совсем похабно отвечает он, а потом достает из барсетки, зажатой подмышкой, сложенный втрое лист, — это наша квартира.

— Что вы несете? — голос тети Милы приобретает стальные ноты, она встает между мной и мужчиной, по любимой привычке, упирая руки в бока.

Сейчас тетя больше не выглядит сумасшедшей старухой, и хоть коротко стриженные волосы по прежнему взъерошены, болезнь точно отступает под напором эмоций, — я сейчас вызову милицию!

— Бабуля, нет давно милиции, очнись, — нагло хмыкает второй, выглядывая из-за плеча подельника. Кепка-восьмиклинка, надвинутая низко, почти скрывает от меня его глаза, — можете вызывать кого угодно, мы только за. Вот придут менты, с ними и освободите нашу жилплощадь.

Мы тут хозяева. Так что пакуйте вещи и съезжайте.

— А ну пошли вон! — кричит тетя Мила, и с неведомо откуда взявшейся силой начинает толкать их, пытаясь спустить с лестницы, — мерзавцы! Ворюги! Жулье!

— Э, ты че, больная? Руки убрала! Завтра придем с участковым, чтобы духа вашего здесь не было!

И все же, эти двое отступают, а тетя Мила еще долго сыплет им вслед проклятьями, сотрясая кулаком в воздухе.

Лист, сложенный втрое, остается лежать на половичке перед нашей дверью.

Я наклоняюсь, осторожно придерживая живот, и поднимаю его, расправляя.

Наверху, крупными буквами написано «Договор купли-продажи квартиры», и дата в нем стоит — пятое марта этого года.

Вчитываюсь в текст, спускаясь бегло ниже, цепляюсь за фамилию тети Милы, за наш адрес, за подпись на оборотной стороне листа. Имя покупателя мне, конечно, не знакомо, я понятия не имею, кто он, кто эти люди.

И, самое главное, фальшивка этот документ — или нет.

Конечно, нежданные визитеры оставили нам всего лишь копию, и я надеюсь, что это лишь способ напугать нас, не более, только не пойму, с какой целью.

Дышать становится тяжело, живот неприятно каменеет, заставляя болезненно охнуть. Я опираюсь на стену рукой, все плывет перед глазами.

— Что с тобой? — тетя Мила оборачивается ко мне, перестав ругаться, — ты не рожать часом ли собралась?

— Нет, — мотаю головой, — нельзя, рано еще… Просто живот заболел.