Спаси нашего сына

Но как только я делаю попытки поговорить с ним нормально, язык костенеет и все заготовленные слова кажутся смешными и нелепыми. Я злюсь сама на себя, но от этого ничего не меняется же, что толку в моей злости?

А потом я утешаю себя тем, что нужно разобраться во всем, что творится вокруг, поговорить еще успеется.

— Давай пить чай, — Баринов подносит чашку к моим губам, я делаю осторожно маленький глоток. Чай терпкий, с какой-то травой, и сладкий, как я люблю. В те времена, когда тетя Мила была еще здорова, мы с ней часами сидели на кухне, без конца подливая чай в чашки, и общались обо всем на свете.

Я медленно пью чай и постепенно мне становится легче, дурацкая слабость отходит. Отставив чашку, Егор помогает мне присесть и еще пару секунд я прислушиваюсь к собственному организму, надеясь, что он не подведет меня снова.

— Знаешь, — говорит Егор, глядя куда-то перед собой, — когда я увидел, как ты начала оседать на пол, успел десять раз пожалеть, что притащил тебя на эти анализы.

Признание дается ему нелегко, я нащупываю его ладонь и сжимаю.

— Ну, ты же хотел, чтобы никаких вопросов больше не осталось, — отвечаю ему, а он усмехается своим мыслям и повторяет за мной:

— Хотел… Ладно, если ты можешь идти, то поехали. Терпеть не могу медицинские учреждения.

И в этом я с ним солидарна.

Глава 32. Егор

Я везу ее в ресторан. Чтобы накормить, успокоить и загладить свою вину.

Когда в клинике у Евы с лица сходит вся краска и она начинает заваливаться вниз, у меня душа в пятки уходит.

Раз — и лицо становится серым, губы бескровные, стеклянный взгляд куда-то мимо смотрит. Два — и начинает оседать, а я только вижу ее живот, и кажется, что сейчас она свалится прямо на него, и он треснет как переспелый арбуз от удара о землю.

Я себя успеваю трижды проклясть за то, что притащил ее кровь сдавать сюда, не подумал, не позаботился.

Видимо, я не готов только стать отцом.

Черт, да что ж я так лажаю-то бесконечно?

Удивительное дело, когда вопросы касаются работы и бизнеса, я знаю, что делать, принимаю верные решения, почти не оступаюсь. А как до личной жизни доходит — так творится какой-то треш, сыплюсь на каждом вопросе, как двоечник на экзамене.

— Стало лучше? — обращаюсь к Еве.