Спаси нашего сына

Он откидывается на спинку низкого дивана, обтянутого цветастым ковром. Нарочитый восточный колорит «Чайхоны» меня раздражает, как и паузы Сабирова, но сегодня инициатива на его стороне и приходится терпеть.

— Этой квартирой заинтересовались серьезные люди, — здесь мне хочется фыркнуть, а я тогда кто, хрен с горы? Черт возьми, ненавижу, когда кто-то пытается меня нагнуть. Я слишком много времени проводил между Москвой и Дюссельдорфом, и теперь есть ощущение, что мое имя здесь потеряло вес. И это несмотря на то, что подо мной электрогенерирующая компания, питающая теплом и светом пол-города.

— И насколько они «серьезные»? — делаю акцент на последнем слове, намекая, что я и сам не пальцем делан. Сабиров криво ухмыляется:

— Не без хорошей крыши. Но, видимо, когда квартиру выбирали, не знали, что девка от тебя беременная, по виду, жили они плохо, тетка без справки, но чокнутая, бери и выписывай.

Мой скрип зубов на входе в ресторан слышно, но я пытаюсь унять собственное раздражение.

По факту, ни слова лишнего: Ева действительно жила за той чертой, когда не живут даже, а выживают, и пока хранила от всех в тайне, кто отец ее ребенка, предположить можно все, что угодно, хоть от студента-однокашник беременность.

Затыкаю в башке внутренний голоса с демагогией по поводу того, как легко и просто облапошить беззащитную бабку и беременную девку. В мире нет и не было никакой справедливости, разводят всегда тех, кого легче, но здесь черные риелторы вытянули несчастливый билет.

У Евы есть я, и фиг кто получит эту квартиру просто так.

— Ты же понимаешь, что я в это дело вписался? И уступать не собираюсь.

— Понимаю, — кивает Арслан и ненадолго замолкает. Официантка вкатывает тележку, на которой звенит очередной чайник чая, тарелки с курагой и черносливом и прочая фигня. Я постукиваю пальцами по кожаному подлокотнику дивана, торопя нерасторопную девчонку взором, но той будто пофиг. На мгновение поднимаю взгляд на Сабирова, когда тот не ждет, и ловлю новую эмоцию. Напускная вальяжность, с которой он сидел здесь несколько минут назад, исчезает бесследно, и я готов биться об заклад, что Арслана сейчас что-то очень тревожит.

Но он словно шкурой чувствует мой взгляд и снова делает покерфейс. Наконец, официантка, громыхнув на прощание тележкой, выкатывается за дверь, и мы снова остаемся вдвоем.

— Тетка живая?

Вопрос принципиальный, я хочу понять, кто эти люди, против которых пойду, и как далеко они способны забраться в своем желании отжать эту квартиру.