Спаси себя

Конечно, ей бы хотелось от Эли Сааба, но с этим придется повременить. Нет ли у тебя какой-то идеи, что нам подобрать к теме вечера? Те интернет-магазины, которые ты мне показала, мы уже все просмотрели.

– Да, Эли Сааб – идеальный вариант. У него такие красивые платья. – Эмбер вздохнула. – Я их сотнями сохраняю в Пинтересте.

– Или это платье не твое? – спросила я, подходя ближе к манекену. Я бросила на Эмбер вопросительный взгляд через плечо. – Можно посмотреть?

Я подробно разглядывала платье. Оно было нежно-розового цвета, юбка из тюля, а лиф вышит цветами.

При ближайшем рассмотрении мне бросилось в глаза, что Эмбер, по-видимому, собиралась соединить обе части платья между собой широкой шелковой лентой, а пока что все держалось только на мелких булавках.

– Очень красиво, – искренне похвалила я.

Щеки Эмбер слегка подрумянились:

– Просто повезло, тюль я заказала ради шутки. Качество не очень хорошее, но, когда будет готово, надеюсь, что не получится самоделка.

В последнее время я стала часто вспоминать мать.

В странных ситуациях и в примечательных местах я то вижу ее лицо, то слышу ее голос, и, хотя мне до сих пор больно о ней думать, такие моменты я воспринимаю как прекрасные и утешительные. Как будто какая-то часть мамы до сих пор со мной.

– А у тебя и правда талант, Эмбер. Хотела бы я уметь шить.

– Разве этому не учат, когда растешь в такой семье, как твоя? – осторожно спросила она.

Я помнила о том, как в тринадцать лет просила родителей нанять портниху, которая научила бы меня шить.

Я хотела претворить в жизнь те эскизы, которые нарисовала, но даже понятия не имела об основах кроя. Отец хотел посмотреть на мои эскизы и дизайн, чтобы знать, стоит ли финансировать занятия. Но когда он узнал, что одежда на моих эскизах предназначена только для молодых женщин, он сразу отказал мне, пренебрежительно фыркнув.

– Я тоже шила. А теперь… больше не шью, – ответила я после паузы.

– Как так получилось?

То, как Эмбер спросила об этом, было приятно. Большинство людей, разговаривая со мной, чувствуют себя стесненно, будто не зная, о чем меня можно спрашивать, а о чем нельзя.

Это привело к тому, что со мной говорили только о каких-нибудь пустяках. Эмбер – из немногих исключений: с ней у меня было чувство, что ей действительно интересно то, что я сказала.

Эмбер задумчиво смотрела на меня:

– Значит, ты больше не делаешь эскизы?

– Так жаль, – тихо сказала Руби, стоящая рядом, и Эмбер кивнула, соглашаясь с ней.