Спаси себя

Как и чувство вины, ведь я до сих пор ничего не сказала о беременности. Как и печаль – не только по нашей любви, но и по нашей дружбе. Я крепко вцепилась пальцами в его рубашку.

– Мне так не хватает мамы. И тебя. Все время, – всхлипывала я.

– Я знаю. Мне так жаль, – и он снова гладил меня по щекам.

Его нежные прикосновения напомнили о нашей первой встрече. Тогда мы были обычными людьми, которые познакомились онлайн, но он держал меня точно так же, когда одна молодая женщина в кафе заговорила со мной о газетной сплетне.

Его голос смягчил мою боль, и, когда он поглаживал мои мокрые щеки большими пальцами и заверял, что мы все вернем, я на какой-то момент размечталась и впала в иллюзию, что он может быть прав.

Но потом Грэхем странно напрягся.

– Лидия, – прошептал он.

Я отстранилась от него и проследила за его взглядом.

В конце коридора, в пяти метрах от нас, стоял Сирил.

Его лицо было бледно, я никогда не видела парня таким, и он удивленно смотрел то на меня, то на Грэхема. Но потом выражение его лица изменилось. Брови сошлись над переносицей, глаза превратились в узкие щелки, и он стиснул зубы так крепко, что зашевелились мышцы челюсти.

В следующий момент он развернулся и скрылся внутри Бойд-холла.

– Проклятье, – прошипела я и совсем отстранилась от Грэхема.

Я вытерла пальцами слезы:

– Мне надо с ним поговорить.

Хотя вид Грэхема говорил о пережитом им стрессе, после моих слов в его золотисто-карих глазах проступила теплота, по которой я тосковала все эти месяцы. Она была такой желанной, как бледное воспоминание, которое постепенно вновь обретает краски и становится реальностью.

– Я позвоню тебе, – сказал он. – После вечеринки.

– Хорошо, – прошептала я.

Я попыталась обнять его, но тут перед внутренним взором снова возникло непонимающее лицо Сирила, и я вместо объятия повернулась, чтобы сбежать.

Я побежала вслед за Сирилом и настигла его уже на выходе из Бойд-холла.

– Си… – выдохнула я, запыхавшись, и схватила его за локоть.

Он вырвался из моих рук:

Я подняла ладони, словно говоря «сдаюсь», шокированная его холодным тоном. Так Сирил со мной еще никогда не разговаривал. И то, как он смотрел на меня, было мне совершенно незнакомо: презрительно. Он замотал головой.

– Не могу поверить, что ты это сделала, Лидия.