Спаси себя

Но, даже если ее настроение в ходе дня сказывалось и на мне и я при мысли об отъезде тоже печалилась, все-таки радость от поступления была намного сильней. И с той минуты, как здесь появился Джеймс, я решила, что никто и ничто не испортит эту радость.

После того как бутылка шампанского опустела, мы с Лин оставили родителей перед телевизором, а сами пошли наверх ко мне в комнату.

– О черт, – вырвалось у Лин, когда я закрыла за нами дверь. Ее взгляд был прикован к телефону, и она села к моему письменному столу, не поднимая глаз.

– Что? – спросила я.

Ее ответ последовал так быстро, что я насторожилась:

– Сирила, кажется, тоже приняли.

Я помедлила и потом прошептала:

– Правда? Тогда половина компании Бофорта переместится в Оксфорд. Алистер и Рен тоже запостили в «Инстаграме» приглашение. – Лин все еще тыкала пальцем в телефон. Я заглянула на дисплей и увидела фото полуобнаженного парня, в котором без сомнений опознала Сирила.

О’кей, я не выдержу этого больше ни секунды. Уже не первый месяц я подозревала, что между Лин и Сирилом что-то есть, но об этом никто не знает.

То, как они ведут себя друг с другом, само по себе красноречиво. Долгое время я думала, что они чураются друг друга, но теперь не сомневаюсь, что между ними проскакивает искра, когда они вступают в перепалку.

– Что это ты делаешь? – осторожно спросила я, усаживаясь на кровать, скрестив ноги.

Она взглянула на меня, застигнутая врасплох:

– Ты сейчас два раза подряд так быстро ответила мне «ничего», что я не верю ни одному твоему слову.

Лин закусила нижнюю губу и снова уткнулась в телефон. Щеки у нее побагровели.

– Лин, поди-ка сюда, – сказала я и энергично постучала по кровати рядом с собой. Она скептически глянула на то место, куда указывала моя ладонь, но потом все же встала и затопала ко мне. Пока она усаживалась, откинувшись на изголовье кровати и обнимая обеими руками колени, я смотрела на нее с ожиданием. Она завела черную прядь волос себе за ухо. Казалось, подруга не знает, с чего ей начать.

– Ты не любишь говорить о таких вещах, – мягко сказала я.

 – Но мне всегда можешь рассказать все, что тебя тяготит.

Лин тяжело сглотнула:

– Да что там рассказывать, – прошептала она.

Она казалась чуть ли не робкой – такое выражение у нее на лице вообще было в новинку. Лин, всегда такая сильная, уверенная, готовая отстоять свои взгляды и убеждения, теперь выглядела иначе. И то, что я видела на ее лице, вызвало настоящую тревогу.

– Сирил нравился мне с тринадцати лет.