Когда-то давно, драконы мало чем отличались от животных, жили в пещерах, сражались за самок, убивали потомство поверженного соперника. Я не знаю, что произошло потом, как ты понимаешь, в то время не было письменности, да и устная речь была лишь в зачатке. Поэтому всё, что удалось по крупицам выяснить нашим учёным — это то, что прилетела какая-то звезда со странным синим светом, который был ярче солнца, осветила наш мир — и все его обитатели изменились. В драконах проснулась магия, у них появился разум и способность принимать двуногую форму.
Многое изменилось, и среди прочего — появился этот самый инстинкт. Ни один нормальный дракон не способен теперь обидеть детёныша.
— Бастиан обидел Россину.
— Кто сказал, что он вообще нормальный? — буркнул Вэйланд, потом тяжело вздохнул. — Возможно, дело в том, что Россина была в двуногом облике. По сути, она была в тот момент человеческим детёнышем, и инстинкт Бастиана на неё не сработал.
— Наверное, — я тоже вздохнула, соглашаясь.
Но скорее с первым утверждением — Бастиан просто ненормальный, и в этом всё дело. — Интересно, что же это была за звезда?"
"— Вряд ли мы когда-то об этом узнаем. Но в мифологии разных существ есть упоминания о чём-то, что изменило их вид. У людей это боги, у эльфов — духи природы. Слышал я и про небесную Волчицу-Мать…
— У оборотней?
— Да, — усмехнулся. — А у орков — дубинка звёздного охотника.
— А у вас — голубая звезда. Красиво… А у нас ничего такого нет. Или я просто не слышала о таком.
— И никаких легенд, откуда взялись метаморфы?
— Прилетели со звёзд, — хмыкнула я. — А улететь не смогли. Сказка, которой старались подчеркнуть наше превосходство над людьми. Мы же «сверхраса», и всё такое. Лучше всех! Как по мне — это глупо. Больше половины метаморфов ничем от людей не отличается. Вообще ничем! И даже я, метаморф высшей категории, проигрываю вам, драконам, по всем статьям. Так какая же мы «сверхраса»?
— Кто знает, что есть правда, а что сказка? Может, так всё и было? Этого мы никогда не узнаем.
Но и у вас есть легенда, связанная с небом, ты заметила? И что бы это ни было, нас оно изменило в лучшую сторону. В том числе дало этот самый инстинкт. И знаешь, — дракон осторожно погладил меня огромным пальцем по голове, — у меня он тоже есть. И я не просто так украл тебя у своей родни. Сейчас мы опустимся, и я тебя… — нарочито низким страшным голосом, — затискаю!
И я вдруг поняла, что хочу этого.
