Во-вторых, изгнать его в ошейнике — это тот же смертный приговор.
— Согласен, — кивнул ему сын.
— Всю жизнь в ошейнике… — задумчиво протянул Вэйланд. — Даже не знаю. Я был в нём всего несколько дней и чувствовал себя, словно сразу руки и ноги лишился. Ни полётов, ни магии. Если бы я знал, что это на всю жизнь, я бы руки на себя наложил, наверное. В ошейнике это вполне возможно.
— Люди как-то живут, — пробормотала себе под нос. — И без полётов, и без магии. Руки-то зачем накладывать?
— А ты представь, что у тебя отобрали твою магию, — мой дракон развернулся и внимательно посмотрел на меня.
— Ты ведь тоже можешь летать, Элай. Как давно?
— Лет восемь.
— А представь, что летал не восемь, а восемьдесят лет. А потом у тебя эту возможность отобрали навсегда.
Я задумалась. Полёты я любила. Летать получалось редко, но это ощущение ни с чем не сравнишь. И ныряние в реку, и бег по лесу волком или лисой, и возможность видеть в темноте кошкой, и сила орка, и огонь дракончика… Лишиться этого сразу и навсегда? А как после этого жить? Да, те, у кого пятая и четвёртая категория тоже как-то живут.
Но они никогда не испытывали это чудо.
— Убивать бы себя не стал бы, — буркнула, не вполне уверенная в том, что это правда. Пока на себе не испытаешь, ни в чём нельзя быть уверенной.
— Значит, не пожизненное, — кивнул король, соглашаясь. — Как надолго?
— Пятьсот лет, не меньше! — Савьер не желал сдавать позиции.
— Ох, это слишком много, — жалостливо покачала головой королева.
— Согласен, — поддержал её Реарден. — Но не меньше сотни. Меньше просто смысла не имеет. Слишком страшное преступление он совершил.
— Я бы предложил двести, — высказался Лихнис, когда король вопросительно взглянул на него. — Сто — это слишком мягко, учитывая, сколько мы живём.
— Вэйланд?
— Думаю, нужно взять среднее арифметическое. Сто пятьдесят.
— Элай? — услышала вдруг. Удивлённо взглянула на короля — он что, действительно предлагает мне участвовать в выборе наказания для принца-преступника? — Какой срок считаешь подходящим ты?
Да, похоже, меня и правда считают полноправным членом этого совета, а не просто наблюдателем.
И что я должна сказать? А скажу-ка я то, о чём действительно думаю.
— Мне кажется, сто пятьдесят — это хороший срок. — Если честно, тут я просто повторила за Вэйландом, а думала о другом. — Вот только…
— Что? — Реарден подбадривающе мне улыбнулся.
— Я вот подумал… Ошейник-это хорошее наказание.
