Онлайн-библиотека книг
"
"Выпалив последнюю фразу, мужчина развернулся и зашагал обратно в дом, оставив меня наедине с Джоуи.
Подавив очередной всхлип, я уселась за руль, пристегнулась и, дрожа как осиновый лист, сунула ключ в зажигание.
— Она беременна, — непослушными губами прошептал Джоуи.
— Кто?
— Мама.
О боги.
От негодования я лишилась дара речи.
— Прости, Моллой, — выдавил Джоуи, корчась от боли. — Мне... писец... как жаль.
— Знаю. — Я хлюпнула носом и завела двигатель. — Знаю, Джо.
— Люблю... — Я застыла изваянием, когда Джоуи неуклюже наклонился и попытался погладить меня по ноге.
— Скажешь, когда очухаешься. — Я нежно сжала его ладонь. — Сейчас не считается.
— Почему не считается, Моллой?
— Потому что завтра ты ничего не вспомнишь, — с грустью ответила я.
Суровая реальность
и горькое осознание
25 декабря 2004 года
Джоуи
Я очнулся в комнате, залитой утренним светом, на соседней подушке покоилась белокурая голова.
Голый, как младенец, я лежал, закинув руку на обнаженную блондинку.
Мучительная, отравляющая боль хлынула по венам, проникла в каждую клеточку, превращая меня в сгусток отчаяния.
И наступила тьма.
Знакомый голод тисками сдавил горло, с губ сорвался болезненный стон. Я сжал кулаки, напряг мускулы.
Однако терзавший меня голод не имел ничего общего с едой.
Только с героином.
Охваченный презрением к самому себе, я размышлял о том, как низко пал.
Как уподобился своему папаше.
Как, следуя его заветам, отравил себя изнутри.
И обратной дороги не было.
Врожденная слабость, доставшаяся мне по наследству от человека, которого я ненавидел больше всего на свете, будет пожирать меня до последнего вздоха.
Зависимость, укоренившаяся в организме, прилепилась ко мне намертво, словно пиявка.
Оцепеневший, с невыносимыми резями в желудке, я силился стряхнуть пелену, окутавшую рассудок, как вдруг в ноздри хлынул знакомый аромат шампуня.
Моллой...
Испытав невероятное облегчение, я прижался к ее теплому телу и поцеловал обнаженное плечо.
Она всхлипнула.
У меня помертвело в душе.
Всхлип повторился.
Твою мать.
Она подавила рыдание.
События последних дней замелькали передо мной, как в калейдоскопе. С каждым новым эпизодом в жилах стыла кровь, и меня погребло под лавиной мучительного стыда.
Нет.
Нет.
Только не это...
— Моллой, — совершенно униженный и раздавленный, прохрипел я. — Малыш, я безумно виноват...
— Ты мне не пара, — раздался ее душераздирающий шепот; нежная рука крепко стиснула мою ладонь. — Сейчас я это понимаю.
