Спасти 6-го

Умопомрачительные ноги, аппетитная попка, белокурые локоны, не стянутая бюстгальтером грудь, едва прикрытая белой шелковой тряпочкой, гордо именуемой платьем... Моллой зажигала по полной, забыв про все на свете. Вот только свет совсем не забыл про нее — и это было мое «во-вторых».

На Моллой пускали слюни все до единого.

По крайней мере, те, у кого свербело в штанах."

"К сожалению, я не единственный заметил произведенный ею фурор.

Пол Райс всегда казался мне утырком, недостойным даже ее мизинца, а сегодняшние разборки лишь укрепили мое мнение.

Надо совсем не ценить свою девушку — и свои отношения, — чтобы припереться на танцпол, как гребаная полиция нравов, и закатить натуральную истерику.

Конечно, из-за Моллой не стоило волноваться, она себя в обиду не даст, но, когда этот утырок начал выкручивать ей руки, меня перемкнуло.

По-хорошему, не следовало лезть в чужие разборки, однако ноги сами несли меня вперед.

Верный себе, я бросился в омут с головой, наплевав на последствия.

Которые, ясен пень, не заставили себя ждать.

Еще немного, и я бы встрял по полной.

Если по чесноку, не нагрянь Шейн с чуваками, все закончилось бы печально.

Я бы не только поцеловал эти манящие алые губы, но и забрал бы то, на что не имел права посягать.

Как выяснилось, обломали меня не зря — перетерев кое-какие вопросы с Шейном, я вернулся в спорткомплекс и застал ее с ним.

Настроение моментально испортилось.

Только Господу Богу известно, как меня трясло от ревности и отчаяния, когда я раздробил полученные от Шейна «колеса» оксикодона и втянул их через нос. Эффект оказался что надо.

А надо мне было полностью оторваться от реальности.

Угашенный по самое некуда, я раскачивался из стороны в сторону, периодически впадая в блаженное забытье. Офигительная пустота, поселившаяся в сознании, увлекала меня в рай, где нет ни забот, ни хлопот.

Может, я вообще откинулся?

Не знаю.

Да и по большому счету плевать.

Хотелось только одного — прекратить испытывать какие-либо эмоции.

Прекратить париться.

Прекратить вообще все.

— Ты просто огонь.

Не открывая глаз, я привалился к прохладной бетонной стене; руки плетьми свисали вдоль тела, пока горячие пальцы шарили у меня под рубашкой.

— Какой пресс.