— Одинцов задумался, — но чего-то не хватает. Сегодняшний день начался так брутально! Надо поддержать настрой…
— Ну, что тут у нас? — это в рубку вошел майор Новиков, — Кончилась наша одиссея?
— Все только начинается… — сказал Одинцов и вдруг застыл, — Сергей Сергеич, Александр Владимирович, есть идея! После твоего, Сергеич, сегодняшнего «Балета Смерти» самым подходящим ходом будет создание впечатления, что мы это жесткая, сверхэффективная организация. Они же о нас ничего не знают! Хотя, по сравнению с местным бардаком на наших кораблях царит просто железная дисциплина и идеальный порядок.
А если им кто нибудь проболтается, что мы за неправильную болтовню либераста за борт выкинули, мы вообще станем помесью Тайного Приказа и Испанской Инквизиции. Александр Владимирович, будь добр парные посты морпехов в парадном черном. Немного устрашающего боевого грима в тигровой раскраске не вредно. Ничего что у тебя всего одно отделение, сделай что можешь. По пути следования Макарова должна быть такая мизансцена как в ставке Гитлера в «Семнадцати мгновениях весны», только зиговать пожалуй не надо.
Согласен, Сергей Сергеич?
— А почему нет, впечатление первое дело… — принял игру Карпенко. — Вопрос, кто мог, не моргнув глазом утопить целый флот? А вот такие и могли. Пусть немного мураши по кожице у Макарова побегают. Сделаешь Владимирыч? А я своих тоже настропалю не хуже, будут летать четко по уставу. — Новиков кивнул. — Ну, тогда все товарищи, цели определены, задачи поставлены, за работу, чтоб жить стало лучше, жить стало веселее!.
14 марта 1904 года 10–50 по местному времени. Внешний Рейд Порт-Артура, 10 миль южнее Золотой Горы. Бронепалубный крейсер 1-го Ранга РИФ «Аскольд» и БПК «Адмирал Трибуц»."
"Гребной катер, как и положено, в торжественных случаях, спустили с правого борта «Аскольда». Теперь суденышку о восьми парах весел, предстояло обогнуть оба корабля, что бы пристать к такому же правому борту «пятьсот шестьдесят четвертого». Шестнадцать матросов мерно налегали на весла, толкая, навстречу судьбе.
Когда подошли к корме «пятьсот шестьдесят четвертого», чтобы ее обогнуть, прочли выбитое бронзовыми буквами прямо под надстройкой название корабля, но обстановка яснее не стала. Надпись гласила — «Адмирал Трибуц». Со страшным скрипом в мозгах и адмирал Макаров и сопровождавшие его офицеры пытались хоть что-нибудь вспомнить об этом человеке, и какое отношение он имеет к России. Несмотря на все усилия у них ничего не получалось.
