— Разговор есть, важный, — я присел на край переносного верстака, заваленного монтажными схемами «Тумана», — я только что говорил с Одинцовым…
— И что? Мы возвращаемся?! — ее глаза вспыхнули как красные стоп-сигналы, — С полными штанами дерьма, псу под хвост три года работы и бог его знает сколько миллионов бюджетных рублей! Ты же знаешь, как тяжело было выбивать финансирование под нашу тему!
Она же еще ничего не знает, особый режим, с ними же никто из команды даже не разговаривает. Да, вернуться…. Ага, размечталась! Да, сейчас я ей скажу….
— Алла, мы даже не в ж…, а в самой ее дырочке, поэтому будь добра, не спорь со мной, а просто собери людей. На пять минут, никуда от вас этот демонтаж не денется.
— Хорошо, — Алла три раза хлопнула в ладоши, — перекур! Шеф хочет сказать вам пару слов. Да, — она повернулась ко мне, — А что там с Валиевым, говорят у него крыша поехала, бросился на кого-то?!
— С ним очень плохо, считай, что он овощ, вообще, над ним целая комиссия билась. Шкловский Лев Борисович говорит, что лобные доли мозга у Валиева полностью отключены, будто их и нет.
— Жаль, — рыжая бестия пожала плечами, — неплохой был спец, да и как человек, вежливый, скромный, общительный….
Ага, — подумал я, — как будто я не знаю, как ты регулярно ложилась под этого «вежливого и скромного», пытаясь забыть о своем одиночестве. Между прочим, при разнице в тринадцать лет, не в твою пользу. Ну да, не будем об этом!"
"Тем временем вокруг нас собирались люди. Я совсем не удивился, увидев среди моих людей прикомандированных РТВшников, вместе работали над «Туманом» и вместе его хороним.
Я от души пожал руку капитану первого ранга Степанову и двум его старшим лейтенантам. А вот присутствие здесь, прикомандированного к нам особым отделом Тихоокеанского Флота, товарища Кима, Михаила Оскаровича меня в первый момент удивило. Но, потом…, а куда ему деться, здесь ему никто не подчинен, курирует он сам процесс испытаний, и за пределами нашей группы он «третий лишний»…. И Одинцов без него обходится и все прочие не скучают.
Теперь главное, как бы получше сказать этим людям о том, что с нами произошло и о том, какое решение приняли наши командиры. А то ведь истерик не оберешься, тем более с женщинами, а их в нашем коллективе аж целых три. Особенно опасна в этом смысле Катя Малеева, по прозвищу Зюзя, у нее и так всегда глаза на мокром месте. Собрались, смотрят на меня…. Э-эх!
— Ну, коллеги, ничего приятного я вам не скажу…. Наломали мы с вами дров преизрядно….
