В тенях шевельнулись, напоминая о своей поддержке, и затаились, подчиняясь моему мысленному «Лежать!».
— Кто там?
— Адептка Давир, вы позволите мне войти? — отозвались из-за дверей знакомым низким голосом, я сморгнула от неожиданности и открыла.
Какой все-таки он красивый мужик. Бронзовые волосы, собранные в строгую косу, лежали волосок к волоску, темный загар, редкий и непривычный в здешних краях. Нос с легкой горбинкой, рот, челюсть, короткие ресницы… Вот вроде ничего особенного — а красиво.
Я сглотнула, растерянно разглядывая ректора и спрятав за дверь правую руку.
— Я могу войти? — серьезно уточнил он, и я замешкалась.
— Да, конечно…
Раз — пальцы на правой руке напряглись, нащупывая замершее.
— Проходите, не стойте, — я шагнула в сторону, шире открывая дверь и освобождая ректору проход.
Что-то часто оно у меня колотится.
Выглянув в коридор, я окинула его беглым взглядом, убедилась, что некому обнаружить неурочного посетителя, и закрыла двери.
— Меня никто не видел, я прикрылся чарами отвода глаз, — бодро успокоил меня ректор, как будто это и было то, о чем, я беспокоилась."
"Нет, я-то еще как беспокоилась — но вовсе не о соседках, а о том, что он здесь, рядом, слишком близко во внезапно ставшей тесной комнате. О том, что его запах — запах горьковатой осени, морской соли, морозного ветра поднебесья, и чего-то еще неповторимого, будоражащего, характерного только для него, пленительно близко.
А соседки… чхать я на них хотела, и им самим лучше бы тоже на меня чхать, ибо вздумай какая-то проявить несвоевременное дружелюбие — видит Тьма, пустила бы дуру прахом.
