И вокруг.
Я закусила губу, чтобы выдержать, не поддаться желанию — но не сумев сдержаться, выгнулась навстречу удовольствию, подалась, раскрывая себя, без слов умоляя о пощаде.
Дракон замер, прикрыв глаза, как будто пытаясь совладать с собственным дыханием — неровным, прерывистым, как у меня. Широкая мужская ладонь скользнула мне между ног, и сжала, смяла нежные чувствительные складки, а потом раскрылась, и чувствительно потерлась, плотно прижимаясь к коже. Г рубая, шершавая ладонь, прижимаясь к нежному шелку моей кожи, дарила яркие, сладкие ощущения от которых я, кажется, забывала себя, извиваясь, прижимаясь к дракону, стараясь усилить и без того острое удовольствие.
Жадность. Голод. Не в силах смотреть на то, что написано сейчас у него на лице, стесняясь читать дракона, доступного сейчас как открытая книга, я опустила веки, поднимая руки, скользя по горячей, влажноватой коже, чтобы обхватить его голову, запутаться пальцами в бронзовых волосах, прижимая горячий, требовательный рот к себе — и ощутить грудью колючую щетину.
Извращенка! — успела подумать я о себе, — Тебе даже это нравится!
Но в этот момент властная ладонь между моих ног, то гладившая, то теребившая, то пощипывавшая мою кожу, раскрылась снова, основание ладони с силой прижалась ко входу, толкнулось, раз, другой — и я дернулась в сторону, из невесть когда возникшего захвата второй руки, отчаянно хватая ртом воздух, и чувствуя, что вот- вот — и достигну пика без проникновения.
Взглянула на Эйнара — и словно потерялась.
Взгляд дракона, пристальный, алчущий, поглощал меня целиком. Не в силах ни отвернуться, ни снова смежить веки, я чуть приподнялась, замерла, позволяя дракону убрать руку, а потом подалась назад, нащупывая промежностью горячую, твердую плоть. Дракон нетерпеливо, властно шевельнулся, помогая мне — и я ощутила входом влажную, тугую головку.
Не отпуская взгляда цвета жидкого золота, я толкнулась вперед. Член скользнул в меня легко, как к себе домой.
Ощущение-мысль-взгляд, сведенные воедино — и меня чуть не сжал завершающий спазм. Просто оттого, что Эйнар во мне. Просто оттого, что во мне горячо, и туго, и мокро. Просто оттого, что лицо дракона исказило выражение острого, бесконтрольного блаженства.
