И кроме того, рекомендовал бы энергетическую подпитку восстановительных процедур возложить на виновных. Походят магически истощенные — отучатся дурацкие шутки шутить. Присоединять ли к ним адептку Давир — решайте сами, но я бы так и сделал. Некоторым самоуверенным юнцам полезно было бы увидеть разницу в потенциалах с темным магом, которого они так неосмотрительно задевали.
Эйнар сдержал вздох. Что ж, от Алвиса можно было другого и не ожидать. Будь он хоть сто раз дракон, но… Темный Темного стихийникам не выдаст!
* * *Я лежала у себя в комнате, на своей шикарной сдвоенной кровати, и старалась не помереть от дурноты.
Мне было мучительно стыдно — нет, не перед адептами и наставниками, а перед памятью предков. Не для того они тратили силы, время и магию, вкладывали в меня знания и умения, чтобы в восемнадцать лет последняя дочь рода Ривад от злости теряла контроль над собственной силой!
На грани между реальным и нереальным скорбно молчали.
Ладно, в конце концов, самого страшного не случилось!
Но если с угрызениями совести я могла справиться отработанным волевым усилием, не в первый раз, в конце концов, то проклятые тошнота с головокружением и не думали отступать так легко. И все вмести они мешали мне поймать за хвост очень важную мысль.
Там, на тренировке, когда лопнувший барьер хлестнул высвободившейся энергией по адептам пятого витка, я увидела кое-что, во что до сих пор не могла поверить.
Именно поэтому, как только скверное самочувствие отступило, я села. Сапоги стояли, где я их оставила. Один вообще завалился под ковать. Я взяла его в руки, и внимательно изучила.
Ровные швы, очень аккуратные. Толстая подошва. Мягкие — выступившая основой кожа хорошо выделана, и высокого качества, скорее всего, телячья.
Драконы — порождения магии, ее родные дети.
