Спасти эльфа

— Я не промахиваюсь, — оскорбленно процедила Этиль.

Я отчетливо ощутила, как моя кровь дважды ударила в стенку артерии, прямо в подушечки прижатых к ней пальцев.

— Мертва. Как я и говорила. Мертвее не придумаешь, — сказала Мерида, своими словами спасая мне жизнь. — Отличный удар, Этиль. А теперь пойдем. Надо торопиться. Тихо стало. Проклятый червь, похоже, вернулся в лагерь. Если не поспешим, он там камня на камне не оставит.

Сквозь звон в ушах я услышала удаляющиеся шаги. От облегчения закружилась голова, и почти одновременно вернулась боль, напомнив о смертельном ранении.

Радоваться нечему. Я все еще на волосок от смерти. Если выживу, это будет чудом.

По краям зрения начал сгущаться мрак. Он затягивал меня, как болотная топь, и я отчаянно, из последних сил цеплялась за ускользающую реальность, понимая: отключусь — сдохну. Истеку кровью на полу пещеры. В тишине и одиночестве. Мне нельзя было уплывать во тьму.

— Это я заколдовала твоего червя. С тебя долг жизни.

Я вздрогнула, услышав над ухом голос советницы.

Что-то теплое, мягкое коснулось зияющей раны в груди, и пространство пещеры наполнилось золотистым свечением.

— А я предупреждала, что так может быть, — говорила советница, творя свое волшебство. Что она делала с моим телом, я не видела, но чувствовала: кровотечение останавливается. — Просила же вести себя осторожнее. Благодари Темнейшую, что сердце у тебя расположено не слева, а справа. И скажи отдельное спасибо за то, что об этом не знает никто из Семерки.

Закончив лечение, Мерида поднялась на ноги.

— Помни: долг жизни. В полночь через десять дней я жду тебя на кладбище за городской стеной. И пожалуйста, Иданн, постарайся не сдохнуть.

←  Глава 13

Глава 15 →

Глава 15

Боль была адской, но я предложила ей катиться в Бездну. В конце концов, ну, что такое боль? Мелочь. Если рана не угрожает жизни, просто стисни зубы и терпи. Что я и делала — до хруста сжимала челюсти и терпела, метр за метром продвигаясь к выходу из пещеры.

Прочь, прочь. Надо выбираться.

Мерида остановила кровотечение, но слабость никуда не исчезла. Вместе с ослепляющей болью она не давала мне подняться на ноги, и я ползла — когда на локтях, когда на четвереньках, как получалось, так и ползла — вперед и вперед, к своей цели, стараясь не думать о том, насколько жалко, должно быть, выгляжу со стороны.