Они были реальными, но в то же время легендарными существами. В их особые способности было принято верить по умолчанию.
Я открыла первый конверт и пробежалась взглядом по строчкам письма — всего лишь послание уехавшему далеко от дома сыну в то время, как родители остались в имении. Никакого упоминания головы дракона или чего-то подобного. Второе письмо оказалось таким же, а за ним и третье. Я уже собралась махнуть рукой на это дело, как в следующем мне попалось несколько любопытных строк: “Подземные толчки со стороны гор становятся всё сильнее.
В подвале Южного крыла начала разрушаться кладка. Если продолжится в таком духе, придётся прибегнуть к магии. Это становится слишком опасным”.
Это было одно из последних писем. Прочитав их все, я опустила руки на колени и задумалась: похоже, странные землетрясения в окрестностях Квиткоста происходили довольно регулярно. Но, видимо, только родители Армэля могли справиться с их разрушительными последствиями, а как только он остался один, сохранять дом в целости ему стало гораздо сложнее.
Всё это время Муссон сидел рядом и терпеливо ждал, пока я завершу свои исследования. Но без того, кто хорошо знал бы историю драконов, мне всё равно не справиться. Беда только в том, что любое появление Лестера в Квиткосте в ближайшее время даст повод для сплетен и подозрений со стороны полиции. А мне так хотелось поскорее разобраться с этой загадкой! Да и увидеть саркана, признаться, тоже…
— Что ж, придётся ему снова надеть личину… — проговорила я вслух.
Муссон радостно гавкнул и встал передними лапами мне на колени.
Я позволила ему обнюхать кусок барельефа. Он чихнул, призадумался и вдруг кинулся к двери. Даже не подозревала, что поисковые собаки его породы обладают таким феноменальным чутьём и сообразительностью!
— А ну, постой! — остановила я его.
Пёсик замер, как вкопанный, а я быстро спрятала свои находки обратно и только после этого пошла за ним. Уже совсем скоро поняла, что переходы Квиткоста, по которым повёл меня Муссон, кажутся мне знакомыми — и наверное поэтому совсем не удивилась, когда мы вышли к той самой зачарованной двери.
Она всё так же была запечатана, надписи на эльфитском никуда не делись — но теперь я сомневалась в том, что это работа самого Армэля.
Из-за двери доносился призывный гул, который вызывал у меня противоречивые желания: заглянуть за преграду и в то же время сбежать отсюда подальше. Обычно я довольно легко умела распознавать магию, а тут не могла понять, что это за странная смесь.
