Мол, мы лично её оскорбили, и теперь она не будет разговаривать с нами, пока мы каким-то образом не загладим свою вину.
Примерно так же повела себя мать Лестера, с одним только отличием, что игнорировала она только меня, а с сыном была нарочито внимательна и ласкова. Видимо, она считала, что во всём виновата исключительно я.
Как именно нужно загладить свою вину, нам было хорошо известно, но ускорить некоторые процессы мы не могли, хоть и старались.
— Добрый день, — произнесла она так, будто каждое её слово стоило целое состояние и им нельзя разбрасываться.
— Вы по какому вопросу?
Она перевела взгляд на меня, а я не собиралась разговаривать с ней в таком тоне.
— По личному, — ответила. — Личные и семейные дела у меня остались, похоже, только с отцом.
И, гордо задрав голову, прошествовала мимо, хоть на душе было нехорошо. Лестер не стал подливать масла в огонь и просто пошёл следом.
Отец, как и всегда, обложившись чертежами и бумагами, сидел за столом, что-то отмечая с огромной конторской книге.
— Как ты, малышка? — сразу бросился ко мне с объятиями. — Встретили мать? Не обращай внимания. Она просто хочет, чтобы всё выглядело благопристойно, а не так, как сейчас.
Он погладил меня по плечам и взглянул на Лестера. Они приветственно пожали друг другу руки.
— Что выяснила комиссия? — уточнил саркан. — Они отчитались о том, что завершили работу. Но результаты пока не сообщили.
— Как я и предполагал, — отец взял со стола папку с бумагами и подал её Лестеру. — Тот случай был подстроен, перед самым пуском, уже после того, как я всё проверил, кто-то изменил настройки двигателя, поэтому он не справился с нагрузкой.
Другое дело, что если бы Калеб Лангрэс остался на свободе, то расследование замяли бы. Любым способом. Потому что тут всё настолько очевидно, что даже смешно.
— Как и в случае с обвинением меня в похищении Армэля.
— Остаётся только предполагать, как долго он ко всему этому готовился… Чтобы вот так взять нас всех за горло почти одновременно.
Раньше мне много приходилось бороться с конкурентами и просто теми, кому не нравился мой успех. А тут я столкнулся с чем-то кардинально новым.
— Калеба Лангрэса серьёзно осудят за подготовку заговора. Боюсь, что дело может дойти до казни. Принц Вейл сейчас очень зол."
"— Признаться, мне есть дело только до того, как будет складываться ваша жизнь, — одной рукой отец пожал моё плечо, другой — Лестера.
— Не волнуйся, всё будет хорошо, — я улыбнулась ему.
