— Какое-то старое заклинание… Эльфитское? Оно блокирует или прячет чужую магию. Тот источник, он находится за каким-то щитом?
Лестер кивнул.
— Заклинание огромной силы. Вряд ли кто-то из ныне живущих эльфитов способен на это. Но тем не менее.
— Нет, создать его можно, но тогда заклинатель на многие месяцы останется совсем без магии. Ему повезёт, если не на всю жизнь. Тем более, пока щит существует, он будет тянуть силы из того, кто его построил.
Лестер внимательно слушал отца, стараясь обдумывать каждое его слово. Если Армэль сумел подчинить себе старинные эльфитские заклинания, значит, он больше не был ни на что способен.
— Щит рухнет, если умрёт его источник?
— Нет, — отец покачал головой и отпустил Лестера. — Скорее разрушить его будет ещё труднее. Надеюсь, ты не задумал ничего плохого… По тому, что я вижу, та сила, которая скрыта за стеной заклинания, очень хочет освободиться. И похоже, что часть твоей магии, которая была заключена в татуировке, связала тебя с ней. Отсюда и проявление чешуи. Твоя сарканья сущность пытается вырваться на свободу, но так как ипостась ты не обрёл, у неё не хватает энергии.
— Ты когда-нибудь видел подобное? Или, может, слышал, чтобы с кем-то приключилось такое? — Лестер вновь повязал шейный платок, пытаясь понять, как применить полученные от отца сведения.
— Нет. Но я давно понял, что твой случай отличается от других схожих. Хотя бы тем, что ты не собираешься с этим мириться, — тот обошёл стол, но не сел обратно в кресло, а остановился, взявшись за спинку. — Я прошу только об одном: помни, что любые эксперименты сарканов над своими ипостасями или попытки обретения их незаконно обязательно привлекут внимание короля.
Ты, конечно, не желаешь никому зла, но это может быть расценено, как угроза нашему миропорядку.
— Вашему миропорядку выгодно считать меня ущербным сарканом и жалеть, пытаясь облегчить мне участь, — слегка разозлился Лестер. — Но я не нуждаюсь в жалости и не остановлюсь, пока не испробую доступные способы исправить магическое недоразумение, которое со мной случилось.
— Просто будь осторожен. И с молодой миссис Брорнаред тоже.
— Это уже не относится к делу.
— Нет, но я наслышан о твоей страсти по отношению к ней. И о твоём упорстве. Как бы то ни было, она чужая жена, и общество быстро похоронит тебя под обвинениями, если ты будешь продолжать открыто выражать свою симпатию к ней.
— Если я считаю, что эта женщина моя, значит, рано или поздно она будет моей. Ты саркан и должен это понимать.
— Я понимаю.
