— Откуда Хасанова знаешь? А вот же написано, согласилась на ужин, чтоб спасти брата. Врач соврала… Бла-бла-бла… Предпочитает молоденьких девственниц… За сколько девственность продала? Где проходит аукцион?
— Я ничего не продавала!
— Не хочешь значит говорить. Значит так, Настенька. Проблемы у тебя. Связалась ты с преступником, убийцей. Человеком специализирующимся на продаже наркотиков, занимающийся сутенёрством. Твоя свобода в опасности.
— Но я же ничего не делала! И не знала ничего!
— Теперь знаешь, — строго молчит Соколов.
— Выбор у тебя не велик, либо ты с ним, либо с нами. Если ты с ним, скоро за решеткой окажешься, а мы там тебе сладкую жизнь устроим… Хуже бабских зон, только зоны по малолетке… Либо ты с нами, и получаешь в итоге свободу и прощение.
— Но я же свободна. Я не нарушала! Это я пострадала! — он много, что говорил, ещё раз пухлым кодексом перед лицом помахал, мог с таким же эффектом просто кирпичом пригрозить.
Голова кипит.
Тошнить начинает…
Мне плохо.
— Говори, за что тебя избил Хасан? Плохо ему подмахивала или слабо сосала? Он вообще свой член видит из-за огромного пуза?
— Прекратите! — чувствовала себя грязной и потасканной, после такого опроса.
На душе — похороны и свежий могильный холмик. Даже земля не осела. Хороню свою жизнь, надежды.
На какую новую жизнь надеялась? Пойти учиться, денег заработать, брата забрать. Хрен там!
Теперь… Теперь меня под прицелом держат, поставив клеймо шлюхи… Такой никогда не отдадут ребёнка.
Раньше, когда была маленькая, думала, что правосудие — это что-то на высоком и о справедливости, а не о механизмах запугивания людей.
Опять убеждаюсь, что моё мнение о полиции, было верным. Владимир решил не приходить, итак много времени со мной потерял. Доверил эту миссию коллеге, наверное у него лучше получается выбивать показания, те которые им нужны.
Во рту словно помойка.
— Хватит молчать, итак с тобой уйму времени потратил. Может тебе устроить отдых в двухместной камере, с какой-нибудь рецидивисткой, а то няньчимся с тобой.
Отдельная палата, фрукты. Это всё Вовчик устроил, да? А тебя не волнует, что у него невеста на сносях, родит не сегодня-завтра?
— Что? — делаю удивлённые глаза. Почему-то неприятно это слышать, хотя ожидала, заранее себя настраивала, что этот человек не для меня, но сердцу девичьему не прикажешь. Он мне очень нравился. Такой заботливый, красивый, честный… Как мне казалось.
— То! Не сказал тебе, да? — начал собирать свои бумаги, складывая в папку.
