Она должна была завтра давать свидетельские показания против твоего работодателя, — сжал кулаки до онемения пальцев, злость и негодование меня переполняли, но ещё больше тревога и страх, за мою девочку. — Об этом было озвучено только здесь в допросной, полагаю, раз у вас нет связи, информацию вынес адвокат.
— Володь, чем я могу тебе помочь? Я простой водитель, привези, отвези. Если у Вагана Ашотовича и есть какие-то дела, то я о них не в курсе.
— Вы ведь помните, что произошло с Василисой? — посмотрел на него.
— Конечно помню. Ужасная трагедия, — покачал головой, — никого не оставила равнодушным.
— Второй раз я не вывезу. Помогите мне, — готов был его умолять, перешагнув через гордость, только чтоб он дал хоть какую-то зацепку, где искать. Сомневаюсь, что её повезли в клуб, это слишком опасно. Хасанов знает, что на крючке у органов, поэтому лишний раз палиться не будет.
— Ты ведь надеешься, что скажу, где её прячут? Но, я правда не знаю. Мне не чем тебе помочь, — взглянув сочувствующим взглядом.
— Сожалению, что так произошло с твоей девушкой.
Больше мне не чем оперировать, чтоб его прижать. На его семью ничего не нашёл. Год назад развёлся с женой, оставив всё имущество, переехал жить в комнату общежития, которая досталось от родителей. Сын — студент второго курса, юридического факультета, дочь — заканчивает школу. Семье исправно помогает деньгами. Работает на Хасанова, тоже около года. До этого, вышел на пенсию и подрабатывал охранником в школе, где училась дочь. Всё чисто, нигде не подкопаешься.
— Значит я в тебе ошибся.
— Значит ошибся, Володь. Всегда очень неприятно разочаровываться в людях, — ещё некоторое время сидел и смотрел на него. Жизнь человека удивительна и непредсказуема. Всего за пару минут можно разочаровываться в человеке. Навсегда. — Можно уводить, — сказал сержанту, когда тот заглянул в комнату, после нажатия на сигнальную кнопку.
Корягина увели, я так и остался сидеть, ероша волосы, не понимая, что делать дальше. Меня пиздец крыло. Прошло несколько часов, а мне кажется, что я не живу, а существую.
Фантазия работает на износ, страх скручивает кишки. Готов пойти на всё, только бы Настя осталась жива.
Дверь скрипнула, зашёл Палыч.
— Ну, что наговорился?
— Да, идея была провальной. Он матёрый волк, просто так его не возьмёшь. Всё обвинение построено на домыслах. Никаких доказательств нет. Сторона защиты разобьёт в пух и прах этот жалкий лепет.
— Всё, выговорился? — посмотрел на меня с укором.
