Спеши любить

Я вышел на двадцать минут раньше, поэтому мог не торопиться. Моя семья жила в портовом районе, в исторической части города, буквально в двух шагах от дома Черной Бороды, с видом на залив. Джейми жила в другом конце, за железной дорогой, так что путь предстоял неблизкий.

Наступил ноябрь; начинало холодать. Больше всего в Бофоре мне нравилось то, что здесь как будто были только весны и осени. Раз в пять-шесть лет случалось по-настоящему жаркое лето, а в январе мог на неделю ударить мороз – но по большей части зимой мы ходили в пиджаках.

Я пришел к Джейми минута в минуту. Она отворила дверь; бегло осмотревшись, я понял, что Хегберта нет. Для сладкого чая или лимонада было недостаточно жарко, поэтому мы просто сели на веранде. Солнце начало опускаться, улица как будто вымерла. На этот раз не было нужды отодвигать кресло. Судя по всему, никто не сидел на нем с тех самых пор.

– Спасибо, что пришел, Лэндон, – начала Джейми. – Я знаю, ты занят, и мне очень приятно, что у тебя нашлось немного времени.

– Итак, что случилось? – намекнул я, желая разделаться с этим как можно скорее.

Джейми впервые за все время нашего знакомства казалась по-настоящему взволнованной. Она то скрещивала руки на груди, то опускала их.

– Я хочу попросить тебя об одной услуге, – сказала она.

– Услуге?

Джейми кивнула."

"Сначала я подумал, что придется помочь ей в украшении церкви или, например, отвезти на маминой машине какие-нибудь вещи для сирот. Джейми не умела водить, и вдобавок их машина вечно была нужна Хегберту, которому то и дело приходилось ездить на похороны или еще куда-нибудь.

– Ты бы не мог сыграть в рождественской пьесе роль Тома Торнтона? – спросила она.

Том Торнтон, как я уже говорил, был тот тип, который искал музыкальную шкатулку для своей дочери и встретил ангела. Главная роль в пьесе, не считая самого ангела.

– Ну… не знаю, – в замешательстве произнес я.

Эдди Джонс был Кэрри Деннисоном номер два – тощий и прыщавый; вдобавок он страдал нервным тиком и ничего не мог с собой поделать – жмурился, если начинал волноваться, а волновался Эдди практически всегда. Оказавшись перед публикой, он бы просто выпалил свои реплики с закрытыми глазами. А главное, Эдди заикался, и у него уходила уйма на времени на то, чтобы что-то сказать.