Спеши любить

Джейми взяла меня за руку. Ладонь у нее была мягкая и теплая.

Я просто не знал, что сказать.

Она подарила мне свою Библию.

– Спасибо за все, – прошептала Джейми. – Это лучшее Рождество в моей жизни.

Я отвернулся, не ответив, и потянулся за бокалом. По-прежнему играла «Святая ночь», музыка наполняла комнату. Я отхлебнул пунша, надеясь увлажнить внезапно пересохшее горло. Все те часы, которые я провел с Джейми, воскресли в моей памяти. Я вспомнил школьный бал и то, что она сделала в тот вечер. Вспомнил Джейми на сцене.

Вспомнил, как провожал ее домой и помогал собирать жестянки, наполненные мелочью для сирот.

Эти образы проплывали в моей голове; я затаил дыхание и посмотрел на Джейми, затем огляделся, изо всех сил пытаясь хранить спокойствие, и снова перевел взгляд на нее. Мы улыбались друг другу. Оставалось лишь гадать о том, каким образом я влюбился в такую девушку, как Джейми Салливан.

Глава 10

Я отвез Джейми домой из приюта. Поначалу подумывал, не следует ли потянуться в зевке и как бы случайно положить руку ей на плечо, но, честно говоря, не был уверен, какие чувства испытывает Джейми.

Она преподнесла мне самый ценный подарок в моей жизни – все равно что отдала кусок самой себя, хотя, возможно, я никогда не открою эту Библию и не буду читать ее, как она. Но, учтите, Джейми могла бы пожертвовать почку абсолютно постороннему человеку, если бы он в ней нуждался.

Как-то Джейми сказала, что она не дура, – в конце концов я и сам это осознал. Она, возможно, отличалась от остальных, но все-таки раскусила мой фокус с деньгами.

Думаю, она все знала уже тогда, когда мы сидели у нее в гостиной. Когда Джейми назвала это чудом, то скорее всего имела в виду меня.

Хегберт, помнится, зашел в комнату, когда мы разговаривали, но ничего не сказал. В последнее время священник вообще был как будто сам не свой. Нет, он, как обычно, обличал прелюбодеев, и его проповеди по-прежнему били прямо в цель, но они стали заметно короче. Иногда Хегберт замолкал посреди своей речи, и его лицо приобретало странное выражение, как будто он думал о чем-то грустном.

Я понятия не имел, в чем дело, потому что, в общем, совсем не знал Хегберта. Джейми, упоминая отца, как будто говорила о другом человеке. Предположить у него чувство юмора было все равно что представить две луны на небе.

Думая о Хегберте, я взглянул на Джейми. Она с умиротворенным лицом смотрела в окно и слегка улыбалась, но ее мысли как будто витали где-то далеко. Я тоже улыбнулся. Может быть, она думала обо мне.