Если бы отец попытался сделать сейчас нечто в том же духе, его противники непременно вписали бы какую-нибудь непристойность, но прежде ничего подобного не случалось. Ну, разве что за одним исключением. Какой-то фермер из Даплина подписал под отцовской фамилией «дерьмо»; когда мама увидела, она заставила меня отвернуться и обратилась к Богу с просьбой простить несчастного придурка. Разумеется, вслух она ничего не сказала, но суть я уловил."
"Таким образом, мой отец – господин конгрессмен – был большой шишкой, и все, включая старину Хегберта, его знали.
Эти двое не ладили, пусть даже отец ходил в церковь всякий раз, когда был в городе – а такое, надо сказать, случалось редко. Хегберт, помимо твердой уверенности в том, что прелюбодеи будут чистить нужники в аду, считал коммунизм болезнью, которая «делает людей отпетыми язычниками». До тех пор я полагал, что можно быть разве что отпетым хулиганом, но паства тем не менее понимала, что он имеет в виду. Прихожане знали, что эти слова адресованы непосредственно моему отцу, который сидел с закрытыми глазами и делал вид, будто не слушает.
Он был членом одного из комитетов, в чьи функции входило контролировать «красную заразу», которая якобы постепенно проникала во все сферы общественной жизни, включая национальную оборону, высшее образование и даже выращивание табака. Учтите, это происходило во времена «холодной войны»; атмосфера изрядно накалилась, и жители Северной Каролины высоко ценили людей, способных внятно разъяснить им происходящее.
А мой отец упорно искал факты, абсолютно бессмысленные для таких, как Хегберт.
Возвращаясь домой после церковной службы, он обычно говорил: «Преподобный Салливан сегодня в прекрасной форме. Надеюсь, ты слышал ту часть его проповеди, которая касалась бедных…»
Да, папа, конечно…
Отец старался разряжать ситуацию по мере возможности. Подозреваю, именно поэтому он продержался в конгрессе так долго. Этот человек мог посмотреть на самого безобразного в мире ребенка и сказать что-нибудь приятное.
«Какой изящный малыш», – говорил он, когда ему показывали младенца-гидроцефала, а если у малышки оказывалось родимое пятно в пол-лица, он восклицал: «Держу пари, это самая прелестная девочка на свете!» Однажды к нему подвезли мальчика в инвалидном кресле. Отец взглянул на него и произнес: «Готов поклясться, ты самый умный парень в классе». И он не ошибся! Да, подобные трюки ему отлично удавались, он неизменно выходил сухим из воды.
