Специалист

Однажды с ней был респектабельный мужчина, зовут Виктор. Еще с майских событий в Гремово ребята с ОНОНа всю информацию по кокаинистам передавали в обязательном порядке майору Рощину в ФСБ и майору Петрову (с некоторых пор капитану Тоболову) в РУОП. Завтра утром протокол допроса наркоторговца ляжет на столы офицеров заинтересованных ведомств.

Всего этого Профи не знал. А если бы узнал, пришел в ярость. Убить Котова — это его и только его право. А если не принимать во внимание лицемерные рассуждения «гуманистов» о том, что «месть — не христианское чувство», уже не право — обязанность.

Профи, однако, даже и не пытался анализировать свои чувства или хотя бы сформулировать мысли. Он ощущал внутреннюю потребность отомстить. За дочь, за жену, за Партнера. За свою сломанную жизнь. За то, что даже теперь, когда у него отобрали, как он думал, все, захотели отобрать еще. Последнее. Наверняка последнее — Зойку. Он смотрел в ее лицо с закрытыми глазами и легким золотистым пушком над верхней губой. И чувство нежности к любимой женщине (еще несколько часов назад эти слова не приходили ему в голову) невероятным образом переплавлялось в жажду мести.

Профи встал, пустыми глазами обвел комнату. Зоину сумку он увидел на журнальном столике. Обычно она оставляла ее в прихожей. Он вытряхнул сумочку на полированную столешницу. Раскатилась всякая косметическая дребедень, кошелек, записная книжка и то, что он искал — ключи от машины. Техпаспорт он обнаружил между страничками книжки. Он лежал рядом с фотографией дочери, Лильки… вместо нее погибла Настя.

Профи сунул ключи в карман, техпаспорт положил обратно. Без надобности: во-первых, они так и не собрались оформить доверенность, а во-вторых — запах «Белого аиста».

Он еще раз посмотрел на спящую женщину и быстро вышел из квартиры. Дождь продолжался, в мокром асфальте скупо отражались фонари. Он прошел мимо того места, где еще совсем Недавно лежал Партнер, не останавливаясь. Даже не повернув головы. Дверца «двойки» оказалась не заперта.

Профи пустил движок и, не дав ему ни секунды прогреться, врубил заднюю передачу. Он слегка довернул руль вправо. Сквозь шум работающего «на подсосе» двигателя звук лопнувшего под колесом помидора был неслышен.

Город к вечеру заметно опустел: поредели потоки машин, почти исчезли пешеходы. В тысячах домов светились десятки тысяч окон. За шторами текла невидимая, но спокойная жизнь. В конце недели, в дождливый августовский вечер питерцы сидели у своих телевизоров.