Безразличие сменилось жаждой жизни, но он понимал — так не будет. Путь, который Профи наметил, был тропой обреченных. Но свернуть уже нельзя: на понедельник, первое сентября, он наметил «выход в свет…». Пора возобновить знакомство с Бегемотом, пора и с Валерой познакомиться.
Впервые за прошедшую неделю он вытащил из-под подушки «Вальтер». Штырек-указатель был выдвинут: патрон находился в патроннике. Профи оттянул затвор, извлек патрон. Латунный девятимиллиметровый цилиндрик заканчивался плавным профилем пули и выглядел концентрированным сгустком смерти.
Он вынул магазин, сквозь окна в боковинах пересчитал остаток боезапаса — четыре штуки. Значит — всего пять. Негусто, но… не воевать. Профи снова зарядил пистолет, подкинул на ладони — почти восемьсотграммовый вес надежного немецкого механизма, продукции завода Карл Вальтер, удобно лег в руку. Привычные манипуляции с оружием действовали успокаивающе… Вот ведь ерунда какая!
— В понедельник, — сказал Профи вслух. — Первого.
А тридцать первого августа из Мадрида в Санкт-Петербург вылетел секретарь Хайрамова Владимир Свешников.
Обычно его называли помощником, иногда — правой рукой Самого. Свешников никогда не участвовал в принятии важных решений, но к телу был ближе многих. Сам к нему благоволил, и окружение вынуждено было считаться с невзрачным лысоватым мужиком. Сейчас Володя выполнял роль курьера, он вез заказ. Заказ на ликвидацию начальника СБ Игоря Сафонова. На душе у Свешникова было нехорошо: к такому делу Хозяин его привлекал впервые.
Всякого за пять лет уже было… и вспоминать неохота. Володя и сам сволочишка хорошая, если можно кого сожрать, подловить, подставить — он первый. Настучать — святое дело, причем совершенно бескорыстно. Нет, он не был бессребреником, напротив, греб под себя неустанно, но сегодня настроение было паршивое. Сафонова он не любил, неоднократно сливал на него мелкую компру, однако то поручение, которое дал ему сегодня Сам, вызывало острый протест. И еще — страх.
Бегемот заставил помощника вызубрить на память номер телефона, по которому предстоит «решить вопрос».
Телефон был, разумеется, мобильным и, само собой, всего лишь для первого контакта. Личной встречи с исполнителем или с представителем исполнителя все равно не избежать. Вот это — криминал. Если бы можно было отделаться звоночком, намеком. «Э-э нет, так не бывает, — тоскливо думал секретарь большого человека. — Будет и встреча, и переговоры, и обсуждение гонорара. Чистая, короче, уголовщина».
