Специалист

Обнорский вздохнул и, перебрав все возможные кандидатуры, остановился на Вадиме Резакове из того же отдела.

Андрей набрал номер, и ему повезло — руоповский опер Вадим Резаков оказался на месте. Застать его было нелегко — опера, как волка, ноги кормят.

— Але, Вадим Иваныч, некто Обнорский беспокоит…

— А-а, господин журналист, рад слышать. Жив еще, значит?

— Слегка жив, — ответил Андрей таким же ерническим тоном:

С Вадиком Резаковым его связывали давние дружеские отношения. Не дружба, конечно, но взаимная симпатия была… Уже не мало.

— Ну, а ты как? — продолжил он, затягиваясь «верблюдом».

— Да вот… С организованной, понимаешь, преступностью день и ночь боремся безустанно.

— Круто, — уважительно сказал Андрей. — А сама-то преступность об этом знает?

— Навряд ли, — засмеялся Вадик. — Ладно, колись быстро, зачем звонишь. Просто так ты хрен позвонишь. Чего от бедного опера надо?

— А чего может быть надо бедному журналюге? Чего-нибудь горяченького.

— Ну, этого добра полно. Каждый день очень хороший выбор горячих блюд.

Ах, веселенький ментовский юморок!

— Ладно, опер, нужна консультация…

— А-а, вот оно что! Надо подумать — какая неожиданность!

— Я серьезно, Вадик, — сказал Обнорский и осекся. Ну что, интересно, он спросит сейчас у замотанного серьезными делами руоповского капитана? Совершенно РЕАЛЬНЫМИ делами. А тут рукопись… какие-то сомнения, эмоции, ассоциации… Ерунда, короче. «У меня ОБСТОЯТЕЛЬСТВА», — сказал Автор. И вот тогда сразу стало понятно, что… О, не пори ерунды.

— Ну так что, Андрюха, у тебя? — спросил Вадик. Он ощутил колебания своего собеседника безошибочно и быстро.

— Знаешь, если откровенно, я и сам еще не понял… Тут такая ситуевина… Короче, — Обнорский решился, — скажи, пожалуйста, не было ли в последние год-два каких-то не очень приметных внешне, но трагичных случаев с захватом заложников?

— Ну у тебя формулировочки! Неприметных, но трагичных.

— Я сам не знаю, что имею в виду.

— Понятно, — протянул Вадик. — Если ты хочешь сказать о смерти заложников при освобождении нашим СОБРом…

— Нет, — перебил Обнорский. — Не то. Другое… Не было ли смертельных случаев от неумелых действий противной, так сказать, стороны? По дурости, по халатности, по жестокости?

— У нас — нет… не припомню. Пожалуй, нет.