Специалист по кадрам

Но вы оказываете мне знаки внимания, когда подаете кофе и касаетесь моей руки. Мне хочется сделать ответный дружеский жест.

— В другой раз, Есико-сан. Мы пришли.

Она учтиво поклонилась, пробормотала что-то вроде «до завтра», и скрылась в своём подъезде.

Опять как-то неловко вышло. Но чего уж теперь рефлексировать. Я развернулся и пошел в сторону проспекта. Последний раз ел утром перед работой, а сейчас вечер и фонари зажигаются. Дома жрать нечего, придется идти в заведение общепита.

Пока что в этом районе мне известно только одно место, где могут накормить, клуб Тотус, в котором заседают екаи.

Вот только мне прямым текстом сказали, что лучше там не появляться. И как человеку разумному мне следовало бы с этим согласиться. С другой стороны, старый Шоушан прав, я не успокоюсь и не отступлю, пока не выясню, кто такие эти екаи.

Я брел по проспекту, разглядывая вывески. Должны же здесь быть недорогие кафешки. Просто я их пока не умею распознавать. В задумчивости уйдя в себя, засунув руки в карманы, я пересекал перекресток за перекрёстком и опомнился только, когда понял, что опять свернул в ту же неприметную улочку, а ноги опять привели к этому клубу.

Я невольно усмехнулся. Тянет меня сюда. И все же? Может, пойти поискать еще что-то? Хватит с меня на сегодня приключений?

Я уже решил развернуться и уйти, но взгляд зацепился за черный мерс, стоящий на неосвещенной парковке, тот самый «немножко разрубленный ковшом», что принадлежит вчерашнему мэну-ин-блэк.

Он зачем-то оставил открытым переднее пассажирское боковое окно.

Япония, конечно, страна не криминогенная, но мало ли что? Птичка залетит, кошечка залезет, в конце концов и нарик может позариться в надежде чем-нибудь поживиться… не сталкивался я пока с такой японской традицией оставлять открытыми окна в машинах. Я подошел чуть ближе и увидел, что окно не открыто, а разбито, скорее даже вдавлена внутрь.

Я подошел еще ближе и заглянул в салон. Мой вечер только что перестал быть томным.

Двое вчерашних мэнов-ин-блэк сидели на передних сидениях с разорванными глотками. Оба однозначно мертвы. Некогда ослепительно белые рубашки в сгущающейся темноте казались антрацитово-чёрными из-за залившей их крови.

Сразу вспомнились откровения дедушки Шоушана: «они оборотни. Умеют превращаться в животных огромной силы… лисы, волки, медведи, тигры… как правило хищники». Причинно-следственная связь напрашивается сама собой.